Читая круглыми глазами шедевры вроде Manxif Brisktrick, Wremorn Berrybadge и Merwin Dazzlefern, я ощутил острое желание протереть монитор спиртом и спросить, какой клей нюхал автор программы. Эти клички - как уханьские елочные игрушки, с виду очень похожие на настоящие, вот только радости от них ноль, один шок. "Ягодный Значок"? "Ослепительный Папоротник"? Мы в садовых гномиков играем или где? У Толкина гномы — суровый народ камня, зацикленный на войне, металле и собственном ЧСВ. Представьте себе брутального ветерана Казад Дума с бородой до пояса и топором размером с холодильник, рычащего: "Я — Ягодный Значок!". Представили? Отрежьте мне палец, но орки сдохнут от смеха прямо в строю, избавив от необходимости устраивать махач. Все эти Goldsong - "Золотая песня" и Brisktrick - "Ловкий трюк" — дешманский ширпотреб, который на гномах смотрится так же органично, как балетная пачка на Валуеве. Это вообще не имена, а лингвистический эрзац для тех, кто путает высокий пафос Эребора с аниматорами в турецком отеле.

Настоящее гномье имя — это не набор случайных звуков, а суровая скандинавская архаика. Это хардкорные согласные, которые перекатываются на языке как булыжники: Траин, Глоин, Даин. Гномы — не герои ситкома, а мрачные мужланы, живущие в мрачном мире. И Толкин не просто высасывал их имена из пальца. Будучи хитрым филологом и знатным олдфагом, он залез в тогдашнюю "Википедию" — "Старшую Эдду", и вынес оттуда всё, что плохо лежало. Весь списочный состав гномов из "Хоббита" — это незамутненная, беспринципная копипаста из древнескандинавского текста "Völuspá" -"Прорицание вёльвы". И если докопаться до оригинала, можно словить неслабое дежавю: Þorinn - Торин, Dvalinn - Двалин, Bivörr - Бифур, Bömburr - Бомбур, Nori - Нори, и, внезапно, Gandálfr — сам Гэндальф! На тогдашнем спике это означало "эльф с палкой". Профессор решил: "Годно, берем!", и запилил идеальный обоснуй: мол, люди просто спутали проезжего мага с эльфом и наградили его этим погонялом. Чистый профит!

А эти крутые гномьи имена — такая же липа, как обещания политиков. На деле они древнеисландские и к родному языку гномов, Кхуздулу — не имеют никакого отношения. Звучит эта радость максимально резко и гортанно, а по грамматике до боли напоминает семитские языки. Да-да, гномы — это такие евреи Средиземья: живут в диаспорах, фанатеют по золоту, обладают патологической скрытностью. Свои истинные имена они считают священными и не палят их чужакам. Торин, Гимли и компания — это всего лишь ширма для гоев. Настоящее имя гнома — это интимная вещь, которую не выбивают даже на надгробиях. "Balin Fundinul Uzbad Khazad-Dûmu" - "Балин, сын Фундина, Государь Мории". Даже на собственной могиле гном шифруется, как агент 007. В сухом остатке: за всю историю Средиземья мы не узнали ни одного реального имени гнома. Конспирация уровня "Бог".

Когда Гимли перестает косплеить угрюмого коротышку и врубает берсерка, его рев "Baruk Khazâd! Khazâd ai‑mênu!" звучит как скрежет пилы по кости. Это и есть настоящий Кхуздул — язык, который не предназначен для светских бесед. Гэндальфа, например, они между собой звали Tharkûn. И нет, это не "Премудрый старец", а банальное "кто-то с палкой". Корень Thark — палка, а суффикс -ûn — указатель на личность, и этот суффикс любой предмет мебели может превратить в имя собственное. Редчайший случай, когда гномы вообще снизошли до того, чтобы выписать понаехавшему майару кличку на священном наречии. Обычно они скорее дадут себе бороду отрезать, чем допустят чужака до своего лингвистического гетто.

Итак, чтобы запилить гнома, на которого не стыдно будет повесить фамильный топор, нужно работать на два фронта: шерстить скандинавские архивы для внешнего ника и упражняться в семитских правилах для внутреннего.

Для публичного пользования я выбрал имя "Синдри". В скандинавских мифах - легендарный гном-кузнец Синдри, на спор с Локи выковал кольцо Драупнир, золотого кабана и тот самый молот Тора — Мьёльнир, который летал, бил вражину по кумполу и возвращался в руку. Имя короткое, звонкое и идеально влетает в компанию к Гимли, Фили и Кили. Профессор бы одобрил.

А вот со внутренним сложнее. Поскольку свои истинные имена гномы прячут лучше, чем некоторые - вторые загранпаспорта, пришлось заняться самостроем. Берем каноничный корень G-B-L ("GaBiL" на Кхуздуле — "Великий"), перемешиваем буквы корня до B-L-G. Смысл оставляем тот же — "мощь" или "гордость". Добавляем тот самый суффикс -ûn, и на выходе получаем что-то вроде BaLG-ûn ("Балгун" или "Гордый") — суровый набор фонем, от которого у эльфов случается несварение, а у истинного казада — приступ национального достоинства. Это слово — мой новодел, но оно ложится в канон так плотно, что не докопаешься. Это имя мой Синдри не выдаст даже под пытками или песнями Шамана, ибо это его прямая линия с создателем гномов Махалом. Такие дела.

Теперь разберемся с генеалогией. Гномы Эребора относятся к ней как к инвентарной описи сокровищ. Они вплетают имена великих предков в свои титулы со страстью, словно это свежедобытые алмазы. Благородное тщеславие у народа камня возведено в абсолют — если ты не можешь перечислить своих пращуров до десятого колена, то в приличном обществе Кхазад Дума тебе даже кружку эля не подадут. Наш Синдри — не хрен с горы, а представитель элитного клана Длиннобородов. Это те самые мажоры Средиземья, чьи корни уходят прямиком к Дурину Бессмертному. Жить с таким бэкграундом — это всё равно что родиться с золотой ложкой во рту и наследственной долей в швейцарском банке. Ожидания соответствующие: либо ты великий воин, либо великий мастер, либо не позорь родню и иди копать уголь.

Зацените родовое древо: прадед Лофар ("Прославленный"), дед Трар ("Упорный"), отец Витри ("Мудрый"). Все имена технично реквизированы из "Старшей Эдды" - Профессор знал толк в годном антиквариате. Так что официальное представление Синдри звучит запредельно торжественно:

Я — Синдри, сын Витри, внук Трара из рода Лофара, потомка Дурина Бессмертного

Официально Синдри пишется Sindri Vitriul. Окончание "-ul" указывает на происхождение. По этой же схеме строятся и другие слова: Кхазад, "гном", превращается в Кхаздул - гномий (язык), а Мазарб, "летопись" — в Мазарбул (относящийся к архивам). Да-да, тот самый Зал Марзабул в Мории, где Братство Кольца неудачно словило скрипт с орками и барабанами.

Относительно матерей в родословной Синдри царит информационный вакуум, и это не баг, а фича гномьей культуры. У Профессора гномы — вымирающий вид, где дам - едва ли треть народа. Из-за демографического перекоса многие за всю жизнь так и не находят пару, предпочитая браку верность ремеслу. Гномьи леди почти не покидают подземные чертоги, а при редких выходах в свет маскируются настолько сурово, что люди и эльфы принимают их за мужчин. Бороды, мужской голос, тяжелая походка — всё это реальность, а не сексистские шуточки.

Поскольку опознать их со стороны всё равно нереально, родилась традиция тотальной анонимности. Представиться по матери для гнома равносильно сливу паспортных данных в открытый доступ. К тому же в основе их общества лежит культ Семи Праотцов. Гномы верят: их создал не Илуватар, а вытесал из камня Вала Аулэ, он же Махал. Культура народа камня держится на прямой преемственности от творца, поэтому акцент всегда падает на мужскую линию, удерживающую корень рода.

Во всех хрониках "Властелина Колец" всплывает имя лишь одной гномки — Дис, дочери Траина II и сестры Торина Дубощита. Она попала в анналы только из-за трагедии: её сыновья Фили и Кили погибли в Битве Пяти Воинств. Имя матери зафиксировали в летописи лишь по причине пресечения мужской ветви.

Для нашего Синдри упоминание матери в беседе с чужаком — неслыханное нарушение приличий, сопоставимое с раскрытием тайного имени. Его мать могла быть талантлива в чем угодно, но её имя — достояние узкого семейного круга. В глазах внешнего мира Синдри остается продолжением кузнечного молота своего отца Витри, и точка.

Завершающий штрих в образе нашего бородатого мажора — правильный инструмент для вскрытия черепных коробок. Для гнома топор не просто инвентарь, это реликвия, на которой не грех выбить рунами что-нибудь пафосное. Чтобы не плодить банальщину, снова лезем в лингвистические дебри Кхуздула.

Возьмем корень Z-R-K (ZiRaK). Означает он "серебряный блеск" или "снежную вершину" — смотря в какой тоннель вы забрели. Не путать с K-B-L (KiBiL), обозначающим само серебро как металл. Улавливаете? Зирак Зигиль, Серебряный Пик по-нашему — та гора над Морией, на вершине которой Гэндальф устроил Балрогу сеанс летального экзорцизма и получил левел-ап. Добавляем "-agâl" - корень, усиливающий качество, и получаем "Зирак Агаль" — "Сияющий серебром".

Звучит поэтично и грозно. Разумеется, топор сделан не из серебра - гном не идиот, чтобы махать в бою ювелиркой, а из высокоуглеродистой полированной стали. Название просто намекает: лезвие доведено до состояния зеркала и отражает ужас в глазах орка за долю секунды до тесного знакомства.

В итоге мы получили не просто персонажа, а ходячую скрижаль. Гном Синдри Витриул из рода Лофара с топором Зирак Агаль и тайным именем Балгун. Да с таким набором данных вы не просто играете в MMO — вы доминируете над серой массой "Ягодных Значков", вызывая у истинных толкинистов скупую слезу одобрения, а у казуалов — "баттхёрт", жгучую боль в области пониже спины.

Чтобы Синдри окончательно перестал быть набором букв, набросаем ему биографию. Гномы живут лет до пятисот, так что взрослеют они со скоростью ледника. До 30 лет Синдри официально считался "мелким", которому не доверяли ничего сложнее подметания кузни. Пока его люди-сверстники открывали для себя ипотеку, а некоторые - и подагру, наш герой играл в кварцевые кубики и смиренно ждал, когда батя разрешит ему хотя бы раздувать мехи.

С семьей у кхазад всё сложно: демография — больная тема. У Синдри мог быть старший брат Фарли — классический вояка-страж, считающий младшего "домашним кузнечиком". А сестра? Сестра в Эреборе — это вообще джекпот и стратегический ресурс. Её бы берегли в самых глубоких чертогах, охраняя суровее, чем королевскую сокровищницу.

В итоге Синдри вырос в настоящего алхимика наковальни. Он не просто плющил железо, он понимал химию процесса на уровне интуиции. Знал: марганец изгоняет из стали серу — коварную дрянь, делающую клинок хрупким. Добавлял в тигель тертый кварц, насыщая металл кремнием, чтобы тяжелый топор обрел упругость живой пружины.

Венец его мастерства — тауширование. Синдри вковывал тончайшие нити меди в вороненую сталь, создавая на лезвиях узоры, похожие на огненные реки. Для него это был идеальный симбиоз: мягкая медь и непреклонная сталь. В Средиземье такой кастомный девайс ценится выше, чем годовой бюджет небольшого королевства.

Чуть не забыл про "третье имя" — эпитет, связывающий тушку гнома с его жизненным путем. В Кхазад Думе такие клички не выдают в роддоме за красивые глаза. Это трофей, добытый в испытаниях или выросший из уникального бага характера. Гном носит свой эпитет с гордостью, даже если он звучит как издевка. Вспомните Торина: мужик стал Дубощитом в сражении, когда тяжелый дубовый сук заменил щит и помог выжить, пока остальных рубили на щницель.

Для своего подопечного я выбрал прозвище Искролов. История простая и жизненная: однажды из горна выстрелил раскаленный уголек, и юный Синдри поймал его голой ладонью на рефлексе. Я ничего не выдумал. Однажды я, еще мелкий, паял на кухонном подоконнике. Неловкое движение - и паяльник полетел на пол. Я перехватил его в падении прямо за жало и аккуратно вернул на подставку. Дефицитный кухонный линолеум был спасен, зато в голове на всю жизнь отпечатался урок физики, как и знания из области ожоговой медицины.

Синдри поступил так же. Он не отбросил уголек ни в сторону взрослых, ни в угол с промасленной ветошью, ни под ноги, а стиснул зубы и добежал с зажатым в кулаке угольком до кадки с водой. Кузнецы ржали, но ржали с уважением — парень готов к боли ради безопасности остальных. Так "Искролов" стало его официальным брендом. Теперь, если Синдри решит закатить очередную торжественную речь, она будет монументальной:

Я — Синдри Искролов, сын Витри из рода Лофара. Мой топор — Зирак Агаль, и огонь в моем горне никогда не гаснет

Согласитесь, это на несколько порядков круче, чем блеяние безродного "Ягодознака", коим цена - медный грош за тележку, а в сезон - и того дешевле.

Впрочем, гномы — народ честный до жестокости. Если судьба пометила тебя в бою, это немедленно отразится в твоем профиле. Траин после заварушки при Азанулбизаре стал Одноглазым. А король Даин Железностоп получил свой никнейм не из-за любви к тяжелому року - после ранения ему пришлось носить железную спецобувь, чтобы просто ковылять. Так что "Меднобородый" или "Шрамолицый" — не пафосные приписки, а суровая констатация факта.

Происхождение у гномов — это отдельный повод для бесконечного троллинга и фаллометрии. Гном из Эребора смотрит на какого-нибудь Финра Синегорого как зажравшийся столичный эстет на гастарбайтера из задрищенских Выселок. "Из Синих Гор" — не просто геолокация, а позорный штамп. Это статус потомственного нищеброда, чьи предки просрали все полимеры, и десятилетиями скитались по окраинам мира, перебиваясь ковкой кастрюль. Социальная иерархия тут жесткая: либо ты элита из Одинокой Горы, либо неудачник из приграничного гетто.

И вишенка на торте — подорожная грамота. Гномы — народ системный, они не любят шататься по миру просто так, как беспризорные хоббиты. Солидный гном путешествует при документах, подтверждающих, что он не беглец, не скиталец, а официальный посланник с серьезной миссией.

*Настоящим подтверждается личность и права предъявителя сего документа, подданного Даина Железностопа.

Имя: Синдри, сын Витри, внук Трара из почтенного рода Лофара, по прозвищу Искролов, данного за верность кузне, Мастер Сплавов.

Приметы: В бороде три косы, скрепленные стальными кольцами без камней. На правой ладони — след от ожога.

Оружие: именной топор Зирак-Агаль, несущий на себе клеймо мастера.

Цель: Следование в Западные Земли для обмена опытом в литейном деле и доставки заготовок из истинного серебра.

Мы просим правителей Людей, Эльфов и союзных Гномов оказывать Синдри Искролову содействие в пути, предоставлять кров и защиту. Имя и имущество сего гнома находятся под покровительством Одинокой Горы. Любая обида, нанесенная Синдри Искролову, будет сочтена обидой, нанесенной всему клану Длиннобородов. Напоминаем, что расспросы о делах гномов и о их внутреннем наречии неуместны и ведут к раздору. Пусть горы расступятся перед ним, а камень под его ногами будет тверд.

Скреплено печатью Хранителя Врат.

Для Синдри такая "корочка" — это ультимативный аргумент в любом споре. С ней можно не просто зайти в Минас-Тирит через врата, но даже сесть за один стол с наместником Денетором. А титул "Мастер Сплавов" в тексте — это не просто казенные вензеля. В мире, где от качества стали зависит, останется ли твоя голова на плечах, это высшая аттестация кузнечного мастерства. Синдри — это "белая кость" Одинокой Горы, способная превратить кусок руды в предмет зависти королей и безотлагательный приговор для врагов.

Единственный нюанс для абсолютного реализма — личное Клеймо. Поскольку Синдри у нас кузнец, его имя обязано жить в металле. У каждого уважающего себя мастера-гнома есть персональная руна, которой он метит свои изделия. У Синдри это не просто закорючка, а комбинация рун «⅄» ("S"индри) и «Я» ("V"итри), переплетенных в некое подобие кузнечных щипцов. Для гнома клеймо — вопрос чести. Он ставит его на вещи, которые гарантированно переживут и его самого, и того эльфа, который вздумает покритиковать дизайн. Его эмблема — это сплав родословной, мастерства и личного подвига.

И, наконец, чтобы вырезать имя нашего бородатого подопечного по канону, придется познать все прелести Кирта. Этот алфавит вымучили когда-то эльфы, но гномы, как истинные технари, оперативно допилили его под свои нужды, превратив бесхребетные эльфийские каракули в четкую систему для резьбы по дереву, металлу и камню.

Пока нормальные люди отдыхали в субботу, я, вооружившись таблицами из Приложений, пытался не запутаться в "стволах" и "ветвях" этих чертовых знаков. Это вам не промпты в чатик кидать — тут нужно было натурально вжиться в роль летописца из Зала Мазарбул, у которого вместо клавиатуры — бумага и твердая рука. Пыхтел, переделывал, поминал бороду Махала и всех семерых Праотцов, выверяя каждый штрих. Зато теперь результат выглядит весьма аутентичненько:

Теперь у моего персонажа есть все, без чего приличный гном — просто бородатый юнит из массовки.

Внешнее имя: Синдри — имя, заимствованное из наречий людей Севера для общения с внешним миром.

Отчество: Сын Витри (на Куздуле — Витриул) — его официальный статус и родовая идентификация.

Тайное имя: Балгун — "Гордый", его истинная сущность на священном языке, известная только соплеменникам и творцу Махалу.

Прозвище: Искролов — признание его самоотверженности, полученное за поступок в кузне, подобно тому как Торин стал Дубощитом.

Титул: Мастер Сплавов - профессиональное признание его кузнечного таланта и мастерства.

Я прошел весь путь: от нелепых случайных кличек до расшифровки рун Кирта, попутно сочинив родословную, подорожную грамоту, выковав топор Зирак Агаль и вспомнив суровое детство и каменные игрушки, прибитые к полу. Суббота целиком ушла на этот трактат, и в итоге я банально не успел зайти в саму игру. Но оно того стоило.

На фоне убогого парада клонов, чей генетический код ограничивается кнопкой с игральным кубиком, мой истинный кхузд выглядит глыбой смысла, зарытой глубоко в грамматику древнего наречия и логику древних саг. Пока казуалы и задроты бьются лбами о стену занятых имен, мой Синдри Искролов уже получил прописку в вечности. У него есть имя, которое не стыдно отлить в граните, и история, которая весит больше, чем всё золото Смога. Пусть, как сказано в грамоте, горы расступятся перед ним, а камень под его ногами будет тверд. Пусть его мехи никогда не остывают, а клеймо мастера метит сталь, что не ведает пощады.

Когда Толкин только выпустил свою историю о Едином Кольце, он навсегда изменил жанр фэнтези и стал первопроходцем во многих аспектах. Именно об уникальности "Властелина колец" я и хочу сегодня поговорить — а именно о тех, вещах которые Толкин привнес в жанр своим произведением.

Толкин создал свой вымышленный мир, вдохновляясь собственным, глубоко британским окружением: зелёными пастбищами, древними лесами и множеством лингвистических уловок, каламбуров и языковых игр. Это эпохальное произведение не просто породило жанр современного фэнтези — оно установило целый ряд норм и ожиданий, которым последующие авторы следовали (или сознательно от них отступали).

Наиболее важные из этих нововведений перечислены ниже.

Фэнтези ≠ сказка

Вместо того чтобы следовать классическому образцу европейских сказок — упрощённых историй с минимальным внутренним конфликтом как в мире, так и в характерах персонажей — «Властелин колец» прокладывает собственный путь.

Его герои не делятся чётко на «добрых» и «злых»; они представляют собой сложное сочетание того и другого.

Взять хотя бы Голлума: он выглядит, говорит и ведёт себя как настоящий злодей, но именно он в решающий момент становится причиной уничтожения Кольца и, следовательно, падения Саурона — в то время как главный герой, Фродо, временно поддаётся искушению и примеряет на себя мантию зла.

«Хоббит», напротив, задумывался как детская книга, и именно поэтому его продолжение — «Властелин колец» — воспринимается как гораздо более зрелое и многогранное произведение.

Толкин показал, что в фэнтези есть место сложным историям

Повествование в «Властелине колец» не ограничивается лишь той эпохой, в которой разворачиваются основные события — кульминацией Третьей Эпохи. Вся предыстория мира также описана в мельчайших подробностях.

«Сильмариллион» повествует о сотворении Арды и первых столкновениях с Морготом; «Неоконченные сказания» раскрывают второстепенные, но важные предыстории ключевых персонажей; а двенадцатитомная серия «История Средиземья» охватывает практически всё остальное.

В этом мире обитают эльфы, гномы, люди, хоббиты, драконы, ангелоподобные существа — майар — и даже мерзкие маленькие орки, чьё присутствие придаёт миру ощущение реалистичности и плотности.

"Властелин колец" стал вдохновением для поколений музыкантов

Фантастическая атмосфера, созданная музыкой знаковых рок-групп 1960–1970-х годов, во многом была навеяна «Властелином колец» и «Хоббитом».

Самой влиятельной из них стала Led Zeppelin: в их текстах регулярно появлялись отсылки к Средиземью — как прямые (например, в песне «Ramble On» Голлум упоминается по имени), так и косвенные («The Battle of Evermore» ссылается на королев света, тёмных владык и магические руны).

За ними последовали и другие группы — Rush, Black Sabbath, Dimmu Borgir, Blind Guardian и многие другие, чьи тексты также черпали вдохновение в толкиновской мифологии.

Толкин первым стал разрабатывать детальные карты своего мира

До «Властелина колец» в фэнтезийных мирах редко встречались столь обширные локации, что карты становились неотъемлемой частью повествования. Толкин же сам создал подробную карту Средиземья и признавал, что она помогала ему в процессе написания.

Более того, он утверждал, что карты важны не только для автора, но и для читателя: они направляют внимание аудитории и создают «живописное» видение мира, позволяющее поверить в его реальность.

Сегодня практически невозможно найти произведение в жанре высокого фэнтези без подробных внутриигровых или внутрикнижных карт — и это наследие Толкина.

Толкин в принципе ввел стандарт детального построения фэнтези-мира

Как уже упоминалось, карты — лишь один из инструментов масштабного "ворлдбилдинга". Они позволяют наглядно представить, как может выглядеть вымышленная вселенная в крупном масштабе, давая автору более широкую перспективу и читателю — ощущение целостности.

Эта концепция сегодня практически повсеместна в жанре.

Сюжеты таких франшиз, как «Гарри Поттер», «Голодные игры» и «Игра престолов», раскрываются именно через глубину и сложность их миров. Однако лишь немногие из этих вселенных могут сравниться по масштабу и продуманности с оригинальным Легендариумом Толкина.

Толкин первым разработал вымышленные языки для своего фэнтези-произведения

Толкин, будучи филологом, с особым увлечением создавал собственные языки для обитателей Средиземья.

В «Хоббите» и «Властелине колец» большинство персонажей говорят на вестроне — так называемом «общем языке», — за некоторыми исключениями.

Существовали также эльфийские языки (включая квенья и синдари́н с их многочисленными диалектами), руническая лексика гномов, Чёрная Речь Мордора и множество других.

Что особенно важно, Толкин разработал не только устные, но и письменные системы для своих языков — наиболее известная из них, тенгвар, стала визуальным символом его мифологии.

«Властелин колец» стал причиной появления «Подземелий и драконов»

Мир настольных ролевых игр во многом обязан своим существованием «Властелину колец». «Dungeons & Dragons» напрямую заимствует расы Средиземья: орков, полуросликов (хоббитов), гномов, эльфов, драконов и других существ.

Хотя ведущий разработчик игры Гэри Гайгэкс утверждал, что эти отсылки имели скорее маркетинговый характер — игра опиралась на уже существующую популярность толкиновских образов, а не на прямое заимствование механик или мифологии, — влияние очевидно.

А без D&D не было бы современных фэнтезийных ролевых игр, а значит, наследие Толкина через эту игру распространилось далеко за пределы литературы, укрепив «Властелин колец» в статусе произведения, изменившего всю поп-культуру.

Толкин повлиял на величайших писателей в жанре

Многие из самых значимых авторов фэнтези XX и XXI веков черпали вдохновение в историях Средиземья. Среди них — Джоан Роулинг («Гарри Поттер»), Стивен Кинг («Тёмная башня»), Джордж Р. Р. Мартин («Песнь Льда и Огня», более известная как «Игра престолов») и Урсула К. Ле Гуин (цикл о Земноморье).

Последний, кстати, лег в основу анимационного фильма студии Ghibli «Сказания Земноморья».

С другой стороны, не все заимствования были удачными или оригинальными. Например, цикл «Наследие» Кристофера Паолини практически повторяет структуру «Властелина колец» — от архетипов персонажей до названий и сюжетных поворотов, что порой выглядит как откровенный плагиат.

Толкин привнес в фэнтези эпичность

«Властелин колец» представляет собой эпическое фэнтезийное повествование, полностью разворачивающееся в том, что Толкин называл «вторичным миром» — автономной вселенной, отделённой от «первичного мира» (реальности).

Этот подход позволяет отнести произведение к эпическому жанру, где внимание сосредоточено не на отдельной линии сюжета, а на целостной картине мира.

Подобно «Илиаде» или «Рамаяне», Легендариум Толкина — это образец чистого высокого фэнтези, в котором переплетаются судьбы множества персонажей, существуют сложные культуры и цивилизации, а в основе всего лежит вечная борьба между добром и злом.

И этот подход Толкина проложил дорогу многим другим авторам, которые по его примеру стали создавать уже собственные миры.