12 января в Индии отмечают особый праздник — День молодёжи (National Youth Day), совпадающий с днём рождения Свами Вивекананды. Праздник напоминает о неразрывной связи между наследием мыслителя и устремлениями молодого поколения.
День молодёжи был официально учреждён правительством Индии в 1984 году. Его цель — вдохновить юношей и девушек идеями, которые когда‑то пробудили в обществе дух обновления и самосознания. В этот день по всей стране звучат слова Вивекананды, обращённые к тем, кому предстоит строить будущее Индии.
В школах, университетах и общественных центрах проходят встречи, дискуссии и творческие мероприятия. Учащиеся читают высказывания Вивекананды, размышляют над их смыслом и обсуждают, как воплотить эти идеи в повседневной жизни. Немало внимания уделяется волонтёрским акциям: помощь нуждающимся, экологические инициативы, просветительские проекты — всё это становится практическим выражением принципа служения, столь важного в учении Вивекананды.
На торжественных собраниях звучат его знаменитые слова: «Встаньте, пробудитесь и не останавливайтесь, пока цель не будет достигнута». Эта фраза давно стала девизом Дня молодёжи — она призывает не довольствоваться малым, а идти вперёд, преодолевая препятствия. Другой ключевой посыл — вера в собственные силы: «Вы должны расти изнутри наружу. Никто не может научить вас, никто не может сделать вас духовным. Нет другого учителя, кроме вашей собственной души». Эти слова напоминают каждому молодому человеку о внутренней мощи, которая способна изменить и личную жизнь, и общество в целом.
День молодёжи в Индии — это не просто памятная дата, а живой диалог поколений. Идеи Вивекананды о единстве, разуме и служении остаются актуальными в эпоху стремительных перемен. Они побуждают молодых людей видеть в себе не просто наследников прошлого, но творцов будущего — тех, кто способен объединить традиции и инновации, чтобы построить сильную, гармоничную Индию. Важный вклад Вивекананды в современность заключался в демистификации йоги и превращении ее в рациональную науку, доступную западному уму. На встрече с Николой Теслой в 1896 году Вивекананда предложил использовать ведантические термины Акаша и Прана для описания материи и энергии, что подготовило философскую почву для восприятия будущих открытий в области квантовой физики. Он утверждал, что религия должна быть столь же научной, как физика, заявляя, что лучше быть открытым атеистом, чем лицемером. Это создало прецедент для диалога науки и духовности, который продолжали Эрвин Шрёдингер и другие физики XX века, искавшие единство наблюдателя и наблюдаемого.
В политическом контексте Вивекананда стал архитектором индийского национализма, хотя сам никогда не занимался политикой. Он сформулировал идеологию, необходимую для сопротивления колониализму: отказ от психологии раба. Махатма Ганди прямо говорил, что после чтения трудов Свами его любовь к Индии выросла в тысячи раз, а Субхас Чандра Бос называл его духовным отцом индийского национального движения. В беседе с Петром Кропоткиным в Париже в 1900 году Вивекананда обосновал, что ни одна политическая революция не будет успешной без революции внутренней, духовной. Его знаменитый призыв «Встаньте, пробудитесь и не останавливайтесь, пока цель не будет достигнута» стал лозунгом, мобилизовавшим молодежь на борьбу за независимость, превратив пассивное население в активную нацию.
Социальный вклад Вивекананды материализовался в создании Миссии Рамакришны в 1897 году, которая институционализировала принцип служения человеку как Богу. Он ввел понятие Даридра Нараяна, означающее Бога в форме бедняка, и требовал от своих учеников, таких как Свами Садананда, конкретных действий, а не молитв. Во время эпидемии чумы в Калькутте именно ученики Вивекананды убирали улицы и ухаживали за больными, нарушая вековые кастовые запреты. Вивекананда требовал от нации «мышц из железа и нервов из стали», настаивая на том, что физическая слабость есть главный грех. Тем самым он оставил миру не новую религию, а методологию «созидания человека» (man-making), где духовность измеряется не количеством прочитанных мантр, а способностью личности брать на себя ответственность за судьбу общества.
Важным и часто упускаемым аспектом наследия Вивекананды является его радикальный подход к женскому вопросу и образованию, который шел вразрез с ортодоксальными традициями Индии XIX века. Он утверждал, что невозможно достичь благополучия мира, пока состояние женщин не улучшится, используя знаменитую метафору о том, что птица не может лететь на одном крыле. Это убеждение вылилось в конкретные действия через его ближайшую западную ученицу, сестру Ниведиту, которой он поручил открыть школу для девочек в Калькутте и вдохновил на активное участие в индийском национальном движении. Вивекананда видел в женщинах не объект защиты, а воплощение Шакти — первичной космической энергии, считая, что они должны сами решать свою судьбу без опеки мужчин.
В сфере образования Вивекананда выдвинул революционное определение, которое до сих пор остается эталоном для педагогики: образование — это не накопление фактов, а проявление совершенства, уже заложенного в человеке. Он критиковал современную ему систему за производство «клерков» и требовал обучения, формирующего характер, так называемого man-making education. Его жесткая критика кастовой системы и того, что он презрительно называл «религией не-трогай-меня» (don't-touchism), где вся святость сводилась к чистоте кастрюль, стала первым мощным ударом по социальному расслоению изнутри самой индуистской традиции. Он настаивал, что Веданта не должна оставаться в лесах и пещерах, а должна прийти в суды, школы и на рынки.
Кроме того, Вивекананда изменил саму парадигму межрелигиозного взаимодействия. На Парламенте религий в Чикаго он пошел дальше идеи толерантности, заявив, что толерантность часто подразумевает снисходительность, тогда как миру необходимо полное принятие. Его формула «Помощь, а не борьба; Взаимопроникновение, а не разрушение; Гармония и Мир, а не Раздоры» стала этическим фундаментом для глобализации, предвосхитив создание международных институтов диалога культур. Он первым предсказал, что Европа, стоящая на вулкане материализма и милитаризма, неизбежно придет к катастрофе, если не уравновесит свою внешнюю активность внутренней духовностью, что трагически подтвердилось мировыми войнами XX века. Таким образом, Вивекананда выступал не как хранитель древностей, а как футуролог, предлагавший конкретные методы выживания цивилизации через синтез западной организации и восточного самопознания.
Пояснение: в тексте курсивом будут выделены мои примечания.
"Внешняя политика КНР 1953-1958 годов" - именно так называется глава, с которой я продолжу рецензию. Из интересного в ней упоминаются:
Конференция в Бандунге 1955 года.
Конференция в Бандунге 1955 года собрала 29 стран мира, объеденившихся против колониальной политики и империализма США, европейских стран и Японии.
- Одним из результатов конференции стало то, что собравшиеся страны призвали Францию мирным путём решить вопрос о независимости Алжира, Морокко и Туниса. (Мне кажется, что последняя из упоминаемых ссылкой статей на Википедии - про Тунис - писалась под заказ с целью похвалить колонизаторов. Тем не менее, факты в том, что для удержания власти над всеми тремя колониями творился кровавый террор по отношению к мирному населению).
- Страны-участники так же поддержали Индонезию в вопросе возвращения ей Западного Ириана( ныне - Западная Новая Гвинея) из под колониального гнёта Голландии.
- Государства-участники призвали расширить состав ООН, включив в неё собравшиеся на конференцию страны. ООН, по их мнению, должен был начать проводить политику расового и национального равенства для построения более справедливого миропорядка на планете.
- Представители проамериканского блока на конференции (Филиппины, Турция, Таиланд) пытались увести обсуждение представителей стран с жизненно важных вопросов в идеологическую плоскость, в том числе обвиняя КНР в подрывной политической деятельности и сборе антизападного блока ( то есть в начале противостояния с нулевой суммой), но безуспешно.
Фото с конференции в Бандунге. 1955 год.
Терракт в Бандунге с целью убийства премьера КНР Чжоу Эньланя.
Приводится случай террористического акта чанкайшистов против делегации КНР в апреле 1955, где был взорван индийский самолёт "Принцесса Кашмира" с китайскими и вьетнамским членами делегации, а так же журналистами от Китая, Польши и Австрии.
(При расследовании детонатор оказался американского производства, а исполнитель сбежал на самолёте, принадлежавшем ЦРУ.
В 1966 году комитет сената США по расследованию операций ЦРУ заслушал показания, в которых говорилось об участии ЦРУ в подготовке убийства восточноазиатского лидера, который должен был присутствовать на азиатской конференции 1955 года. Личность этого лидера оставалась неизвестной до 1977 года, когда отставной офицер разведки морской пехоты США Уильям Корсон, служивший в Азии, опубликовал книгу Armies of Ignorance, где идентифицировал этого лидера как Чжоу Эньлая[5].
В июле 1960 года бывший сотрудник шифровальной службы госдепартамента США Джон Дискоу Смит бежал в СССР. В 1967 году вышла его книга "I was a agent CIA in India", отрывки из которой в том же году публиковались в «Литературной газете». Там Смит рассказал о многих своих операциях и, в частности, заявил, что в 1955 году офицер ЦРУ при посольстве США в Дели Джон Кэррен попросил его передать мешок некоему Ванг Фенгу, проживавшему в отеле Maidens Hotel. По утверждению Смита, в мешке находилась бомба, предназначенная для взрыва рейса AI300.)
Самолёт, полностью идентичный взорванному "Принцесса Кашмира".
Взаимоотношения КНР и СССР.
Автором описываются:
совместные китайско-советские дипломатические шаги на мировой арене. Советско-китайские договоры, кредитные и торговые соглашения в разных сферах, научные, гуманитарные и производственные проекты в виде помощи от СССР Китаю, двусторонний обмен научно-технической информацией. Все приводится сильно подробно, описано обстоятельно.
Критика националистического курса КНР со стороны СССР, продвигавшего свой интернационализм.
В книге выражается недовольство СССР тем, что КНР предендует на "место старшего брата" в социалистическом блоке, вмешиваясь в процессы построения коммунизма в других странах и преследуя свои собственные национальные интересы.
- Критикуется антисоветская речь Мао Дзэдуна от 25 апреля 1956 года.
- Забегая вперед, автор сообщает о подвергшемся гонениям во времена "культурной революции" просоветском заместителе премьера Госсовета КНР Лу Дини, которого реабилитировали только в 1978 году.
КНР и США. КНР и Гватемала.
После прихода к власти Дуайта Эйзенхауера как президента США свеженазначенный госсекретарь США Фостер Даллес разработал комклексный курс по сдерживанию социалистических стран.
8 сентября 1954 года в Маниле был создан агрессивный военно-политический блок СЕАТО. Де-факто был организован военный союз колониальных держав. Эта группировка была направлена против национально-освободительных движений за независимость в странах Юго-Восточной Азии и сдерживания социалистических государств в регионе, таких как КНР, КНДР, ДРВ и СССР. Об именно таких целях блока свидетельствовала статья №4 заключённого договора и прямая подача этих самых целей западными правительствами в прессе.
- Состав блока: США, Англия, Франция, Австралия, Новая Зеландия, Филиппины, Таиланд и Пакистан.
- Помимо Фостера Даллеса неофициальные подготовительные переговоры к образованию группировки против национально-освободительных движений за независимость под названием СЕАТО вели также его заместитель Уолтер Беделл Смит и министр иностранных дел Англии Энтони Иден.
-1) бригадный генерал и начальник штаба при генерал-лейтенанте Дуайте Эйзенхауере;
2) начальник штаба при верховном главнокомандующем войсками союзников в Европе Дуайте Эйзенхауэре;
-3) посол США в СССР;
4) директор ЦРУ;
5) сразу после победы своего бывшего начальника Дуайта Эйзенхауера на президентских выборах уволился с поста директора ЦРУ и занял пост заместителя госсекретаря США. Его начальник Фостер Даллес с братом Алленом Далесом (ставшим вместо Смита директором ЦРУ) организовали со второй попытки госпереворот в Гватемале в 1954. Сместили законно избранного президента Гватемалы Хакобо Арбенса и поставили проамериканского диктатора Кастильо Армаса ради возвращения собственности американской корпорации "Юнайтед Фрут";
Сам госсекретарь США Фостер Даллес был одним из компаньонов нью-йоркской юридической конторы «Салливэн и Кромвелл», которая длительное время вела дела компании «Юнайтед фрут»; при этом, в 1930-е годы Дж. Ф. Даллес был автором нескольких проектов неравноправных соглашений с правительством Гватемалы для компании «Юнайтед фрут»)
1 мая 1953 года. Демонстрация жителей города Гватемала в поддержку правительства Хакобо Арбенса.
Попытка КНР и СССР создать систему коллективной безопасности на замену агрессивным военным блокам в 30 июля 1955 полностью соответствовала Уставу ООН, но США и Япония на эту попытку не откликнулись.
США продолжали строить военные базы и содержать свои войска на Тайване, вооружать чанкайшистов для нападения на КНР, проводили совместные маневры флота. Все протесты по этому поводу в ООН отклонялись, а сама КНР в ООН не допускалась. Переговоры по поводу Тайваня между КНР и США были бесплодными несколько лет и были прерваны в декабре 1957 года. США грозили КНР передать атомные бомбы гоминьдановским войскам, а впоследствии вице-адмирал США Дойл объявил 20 января 1958 года что управляемые снаряды "Матадор" доставлены на Тайвань и готовы для нанесения по "красному Китаю".
Отношения с Вьетнамом, Лаосом, Камбоджией.
После тяжёлого поражения французского экспедиционного корпуса борьба за независимость во Вьетнаме, Лаосе и Камбоджии приобрела серьёзный масштаб. США стали выделять более крупные суммы ассигнования Франции для защиты своих интересов (на 700 миллионов долларов больше, то есть в 3.5 раза, что в итоге составило 78% от всей суммы расходов. Это временно существенно затормозило освобождение городов данных стран от иностранной оккупации.
- Созванная Женевская конференция в 1954 году должна была решить конфликты в этих странах дипломатическим путём и страны-подписанты не должны были вмешиваться во внутренние делаВьетнама, Лаоса и Камбоджии, в том числе поставкой товаров военного назначения. Соглашение подписали КНР, СССР, Франция и Великобритания, США отказались подписывать.
Фото конференции в Женеве. 1954 год.
- Впоследствии Франция и Великобритания нарушили Женевские соглашения, буквально через пару месяцев вступив в военный блок СЕАТО.
КНР и Индия.
Несмотря на огромные разногласия по обширному спектру вопросов, КНР в ходе налаживания дипотношений стал активно поддерживать правительство Индии в части вопросов.
- В 1951-1952 годах КНР помогла Индии с голодом, идя ей на встречу и продавая по бартеру за джутовые мешки и табак продукты питания в виде риса и гаолян (он же сорго, он же болгарское пшено).
- В 1956-1957 годах КНР активно поддерживала на дипломатической и политической мировой арене борьбу Индии за независимость Гоа. (В итоге в 1961 году Индия освободила военным путём свою историческую территорию от колониального правления Португалии, длившегося 451 год.)
Надписи: "Португальцы, выметайтесь из Гоа" и "Гоанцы за союз с Индией и свободу" на мирных акциях жителей Гоа. (все проводимые местным населением мирные протесты показательно жестоко подавляли)
(- за время многовековой оккупации в колонии насильственно насаждались португальский язык и католичество, подавлялся и признавался незаконным местный язык под названием "конкани"
- США выступили против освобождения Гоа, осудили Индию и пытались добиться пропортугальских решений через ООН. Эти решения в итоге были заблокированы правом вето от СССР.
- Так же осудили Индию Великобритания, Нидерланды, Бразилия, Пакистан.
- Дипломатически поддержали Индию КНР, СССР, ОАР, Цейлон и африканские государства.
- Ватикан занял дипломатично-двойственную позицию, так как его иезуитско-католические интересы по насильственному насаждению своей веры в регионе, в том числе методом пыток, пострадали)
Суть сложившейся ситуации заключается в том, что проамериканский президент Ливана попытался узурпировать власть и начал проводить репрессии против оппозиции.
Итог его политики: против правительства поднялось вооружённое восстание и началась гражданская война.
США пришли и сохранили ему влияние на страну. На посту президента они его не оставили, так как боялись что новый виток революции с уходом американских войск может привести к потере страны как проамериканского актива, но вот в виде свежеобразованной личной политической партии, впоследствии набравшей большинство мандатов, власть ему сохранили.
(Англия, заручившись поддержкой США, решила ввести войска в Иорданию для защиты интересов британских монополий в стране и выступила против революции на стороне монархии. Король Иордании власть смог удержать, а английские войска впоследствии были выведены из страны через продавленную СССР резолюцию ООН.)
ОМСДОН (дивизия особого назначения внутренних войск МВД СССР) разгоняет протесты против американского вторжения в Ливан у американского посольства в Москве. 1958 год.
Отношения КНР и Японии.
В книге рассказывается что дипломатические и иные отношения между этими странами шли тяжело, но постепенно в ходе сначала частных, а потом и годударственных торговых дел положение наладилось. Описываются конкретные примеры торгового, культурного и дипломатического взаимодействия, приведшие к постепенному потеплению отношений.
- Упоминается приход к власти в Японии проамериканского премьер-министра Нобусукэ Киси, который посетил Тайвань и прямо заявил что материковый Китай не мешало бы освободить, что вызвало дипломатический скандал. При этом торговые отношения стран не пострадали, даже наоборот, так как местный бизнес продавил правительство на послабление торговых санкций ввиду гигантского дефицита и депрессии в экономике. Единственное, что не позволяло японским деловым кругам надавить сильнее и отменить ограничения на торговлю с КНР, так это страх оказаться под санкциями США.
1957 год. Слева - диктатор, глава Гоминьдана и "президент" Китайской республики Тайваня Чан Кайши. Справа - его жена. По центру премьер-министр Японии Нобусукэ Киси. Так радуются вместе на фото, как будто и не воевали на истребление десятилетие до этого.))
9 мая 1958 года КНР аннулировал все торговые контракты с японскими фирмами, отозвал все, даже самые малые культурные и дипломатические совместные проекты. Это нанесло огромный ущерб экономике Японии. Инцидент произошёл из-за китайского флага КНР и даже автором книги был назван скорее предлогом, чем реальным поводом для проведения столь жёсткой линии. КНР поставило перед Японией ультиматум: отказ от политики "двух Китаев" и отказ от враждебных антикитайских отношений между странами. Так же каждая фирма, торговавшая с КНР, должна была публично признать их и гарантировать свои дружественные намерения. Однако подобное давление в итоге не сработало.
Отношения с Германией.
- Китайская сторона негативно отреагировала на Парижские соглашения, по которым ФРГ(Федеративная Республика Германия) вступила в НАТО.
- Согласно книге, состояние войны КНР с Германией было отменено в 1955 году.
КНР и Корея. Корейская война.
В книге описывается путь удачного признания в ООН Китайской Народной Республики как "агрессора" в корейской войне. Так же описывается как США упорно пытался затащить в список агрессоров помимо КНР ещё и СССР.
- Упоминается что в ходе корейской войны военнопленные КНДР незаконно вывозились в лагеря на Тайвань.
Развитие дипотношений с государствами Западной Европы (Англией, Финляндией, Швецией, Швейцарией, Норвегией и Данией, Нидерландами) и ослабление эмбарго.
- Финляндия, Швеция и Норвегия выступали за восстановление прав КНР в ООН.
- Англия и Нидерланды проводили политику "двух Китаев" и уговаривали КНР отказаться от Тайваня как своей территории.
- При этом Великобритания давила на Эйзенхауера сократить эмбарго КНР, но безуспешно. В итоге правительство Англии отменило эмбарго до уровня советского в одностороннем порядке. Вслед за этим последовал парад отмен полного эмбарго от других стран Западной Европы.
- Английская колония "Гонконг" (китайское название этого города - Сянган) использовалась как шпионский и военный плацдарм, где приземлялись гоминьдановские реактивные истребители, совершавшие налёты на КНР. США ввели санкции против Англии, получили санкции в ответ и угрозу топить все гоминьдановские корабли, что будут мешать торговле Англии с КНР.
1956 го. Гонконг. Британские войска, усиленные местными правоохранительными органами направляются для подавления протестов.
Отношения КНР с другими странами.
- Дипотношения с Францией, Италией, Грецией, Бельгией и Австрией отсутствовали.
- Налажены торговые и дипломатические отношения КНР с странами Азии и Африки.
- Были заключены дипломатические соглашения с различными социалистическими странами.
- Заключены торговые и дипломатические отношения со странами Латинской Америки.
P.S. Третья часть рецензии будет уже в 2026 году. Поздравляю всех с наступающими праздниками! Желаю вам в новом году здоровья, чувства удовлетворённости собой и хороших отношений с родными людьми!
В эти дни уместно вспомнить Джеймса Коннолли, одного из организаторов и руководителя Пасхального восстания в Ирландии.
Джеймс Коннолли — это не только ирландский Ленин, выдающийся теоретик эпохи Второго Интернационала, работы которого стоят в одном ряду с работами Ленина, Каутского, Люксембург, но и ирландский Че Гевара, мученическая смерть которого подобна закату солнца.
Пасхальное восстание 1916 года буржуазные историки склонны рассматривать как проявление ирландского сепаратизма либо как один из этапов борьбы за независимость Ирландии, умалчивая о его революционном и социалистическом содержании, которое рефреном звучит в словах Коннолли:
«Если вы завтра изгоните английскую армию и поднимете зелёный флаг над Дублинским замком, но не приступите к организации Социалистической Республики, ваши усилия будут напрасны. Англия по-прежнему будет править вами. Она будет править вами через своих капиталистов, через своих землевладельцев, через своих финансистов, через весь спектр коммерческих и индивидуалистических институтов, которые она насадила в этой стране и полила слезами наших матерей и кровью наших мучеников».
Джеймс Коннолли не видел смысла в борьбе за независимость Ирландии, если она не сочетается при этом с борьбой за социализм. Поэтому есть у него и о "патриотизме" с "отечеством":
«После того, как Ирландия станет свободной, говорит патриот, который не прикоснётся к социализму, мы защитим все классы, и если вы не будете платить за квартиру, вас выселят так же, как и сейчас. Но выселяющая сторона под командованием шерифа будет носить зелёную форму и Арфу без короны, а ордер на выдворение вас на обочину будет проштампован гербом Ирландской Республики. Разве за это не стоит бороться?»
После поражения Пасхального восстания Коннолли был схвачен смертельно раненным. Когда на последнем свидании с женой в тюрьме Джеймс Коннолли сообщил, что его казнят на рассвете 12 мая, она воскликнула:
«Твоя жизнь, Джеймс, твоя прекрасная жизнь!».«Ну, Лилли, разве это не была плодотворная жизнь, и разве это не достойный конец?»— ответил он.
Поскольку стоять Коннолли не мог, для расстрела он был привязан к стулу во дворике тюрьмы Килмейнхэм в Дублине, после чего расстрелян. Его тело вместе с телами остальных повстанцев было захоронено в общей могиле.
Владимир Ильич Ленин товарища Коннолли очень уважал. Ирландские коммунисты сражались против фашизма во время гражданской войны Испании, организовав колонну имени Коннолли.
Период с 1775 по 1783 год стал для Карибской Торговой Республики моментом истины — проверкой не только её военной мощи, но и политической зрелости. Война Тринадцати колоний против Британской короны поставила перед Советом Провидения в Нассау сложнейший стратегический выбор. Решение вступить в союз с мятежными колонистами не было ни романтическим порывом, ни актом отчаяния. Это был холодный, просчитанный риск, основанный на трезвой оценке прошлого и видении будущего, принятый в переломный момент, усугублённый уходом с политической сцены её великого архитектора.
Наследие Барнса и передача власти
К середине 1770-х годов «золотой век» Конфедерации был неразрывно связан с именем Джонатана Барнса. Однако к 1776 году он скончался — не в бою, а от болезни, в своём поместье под Нассау, в статусе отца-основателя. Его смерть оставила после себя не вакуум, а хрупкую, но работающую систему власти — Совет Провидения, состоявший из потомков пиратских капитанов, банкиров и судовладельцев. Именно этому коллективному органу предстояло принять судьбоносное решение.
Барнс успел заложить главный принцип внешней политики: «Враг нашей угнетательницы — наш ситуативный друг». Ненависть к британским торговым монополиям и Навигационным актам, душившим свободную торговлю, была в крови у каждого жителя Республики. Поэтому когда в Совет прибыли эмиссары Бенджамина Франклина, их выслушали со всем вниманием.
Великие Дебаты в Совете: Весы решения
Решение о вступлении в войну не было единодушным. В Совете разгорелись ожесточённые дебаты, где каждая сторона выдвигала свои аргументы.
Аргументы «За» (фракция «Ястребов» во главе с внуком Чарльза Вейна):
Стратегическое уничтожение врага. Ослабление и, возможно, полное изгнание Великобритании из Северной Америки навсегда сняло бы главную угрозу с их границ и торговых путей.
Экономический расчёт. Независимые США стали бы гигантским, ненасытным рынком для товаров Карибов и идеальным поставщиком зерна, леса и других критически важных ресурсов.
Идеологическое родство. Борьба колонистов против тирании Лондона находила горячий отклик в сердцах тех, кто видел себя наследниками борьбы за свободу от имперского гнёта.
Дипломатическое признание. Это был исторический шанс получить официальное признание своего суверенитета от новой крупной державы, что легитимизировало бы Республику в глазах всего мира.
Аргументы «Против» (фракция «Китов» — банкиры и судовладельцы):
Риск полного уничтожения. В случае победы Британии, месть метрополии будет беспощадной. Они не ограничатся подавлением мятежа в колониях, а сотрут с лица земли саму Конфедерацию как «раковую опухоль».
Экономические потери. Война неизбежно нарушит налаженные и очень выгодные торговые связи с другими британскими колониями (Ямайкой, Барбадосом) и нейтральными державами.
Ненадёжность союзников. США были слабы, разобщены и не имели флота. Ставка на них была ставкой на тёмную лошадку. Кроме того, у Франции — другого союзника США — были свои интересы в регионе, и она могла легко предать.
Наследство Барнса. «Он учил нас выбирать выгоду, а не идеалы», — заявляли «Киты». — «Выгоднее сохранять вооружённый нейтралитет и продавать оружие и припасы всем сторонам».
«Пакт о Свободном Море» и его последствия
После недель дебатов перевесила позиция «Ястребов». Решающим аргументом стало обещание США полного и безоговорочного дипломатического признания. Для Республики, десятилетиями существовавшей в серой зоне, это был невероятный приз.
В 1776 году был подписан тайный, а затем и официальный «Пакт о Свободном Море».
Флот Конфедерации становился «Вольной эскадрой» Континентального конгресса, сосредоточившись на атаках на британское судоходство и блокаде лоялистских портов.
Порты Нассау, Белиза и Тортуги открывались для американских каперов и французских военных кораблей для ремонта и пополнения припасов.
США гарантировали признание суверенитета и эксклюзивный торговый договор после войны.
Это решение оказалось гениальным. Флот Конфедерации, идеально знакомый с регионом, нанёс британским коммуникациям ущерб, не сравнимый с усилиями молодого американского флота. Он перехватывал транспорты с войсками и снаряжением, срывая военные кампании британцев в Каролине и Джорджии.
Цена и выигрыш
Вступление в войну было не актом безрассудной храбрости, а вершиной политического прагматизма, завещанного Джонатаном Барнсом. Это был риск, но просчитанный.
К 1783 году и подписанию Парижского мира Карибская Конфедерация достигла всего, о чём мечтала:
Суверенитет, признанный де-юре США.
Экономическое процветание благодаря эксклюзивным договорам с США.
Военно-политический престиж ключевого игрока в регионе.
Она больше не была пиратской вольницей и не была марионеткой в руках империй. Она стала Республикой, доказавшей, что может не только выживать в тени великих держав, но и напрямую влиять на ход мировой истории, заключая союзы и выбирая сторону в глобальных конфликтах. Смерть Барнса символически завершила эпоху основания, а Война за независимость США стала для Конфедерации инициацией во взрослую, большую политику.
Индейцы США - народы весьма незатейливые. Хотя история их взаимоотношений с понаехавшими новыми американцами довольно сложна, всё же они очень просто смотрят на важные для американцев вещи. Если однажды кто-нибудь из индейцев навахо решил, что президента США надо называть "тот, кто сидит прежде всех остальных на высоте в Вашингтоне" (примерно так можно перевести название поста президента - Wááshindoon Alą́ąjįʼ Dahsidáhígíí с языка навахо: см. старый пост об этом: vk.com/wall-63809123_6261), то это влипает в века и становится нормой. Примеров такого рода "случайных" названий в индейских языках я обнаруживаю очень много и, возможно, когда-нибудь составлю подборочку наиболее интересных кейсов.
Сегодня же хочу поделиться одним маленьким фактом из ирокезского языка мохок (он же могаук, он же могавк). Президента США мохоки называют Ranatakárias. Нам, как и понаехавшим американцам, это слово ни о чём не говорит, но любой мохок видит в нём целую историю. Это слово состоит из ряда элементов (язык мохок очень любит нагромождать аффиксы на коротенькие корни, отчего слова становятся похожими на венгерские или финские "составы"): местоименная приставка ra-, основа -nat- "город" (полностью - kaná:ta), интерфикс -a-, основа -kari- "уничтожать" (полностью - khekárias), хабитуальный суффикс -as. Всё вместе это означает "Он обычно уничтожает город(а)". И как тут не пуститься в полёт фантазий о Дрездене, Хиросиме и Нагасаки, Белграде, Багдаде... Нет, индейцы имели в виду другое.
Хотя я не нашёл чёткого описания причин появления слова Ranatakárias, всё же некоторые соображения на этот счёт есть. И связаны они с историей войны за независимость, во время которой многие ирокезы (включая мохоков) воевали на стороне британцев или по крайней мере не мешали им двигаться по своей территории. В ответ на такую "нелояльность" и агрессивные действия индейцев в Пенсильвании и Нью-Йорке замечательный парень с однодолларовой купюры и по совместительству будущий первый президент Соединённых Штатов по имени Джордж Вашингтон в 1779 году предпринял карательную акцию, которую в американской истории принято называть Sullivan Expedition (по фамилии генерала Джона Салливана, одного из руководителей рейда). В ходе экспедиции было уничтожено 40 индейских поселений, около 200 индейцев убито, более 5000 человек были вынуждены мигрировать в поисках пропитания в другие районы. Полагаю, именно эта история, известная каждому мохоку, и является причиной того, что они так величают президента США. Но я могу и ошибаться. Если вам известно больше об этом, смело делитесь в комментариях.
Перерыв затянулся по независящим от меня обстоятельствам, но сегодня, наконец, расскажу о новой книге, о которой намеревалась поведать в доп заметках, и она продолжает историю из романа «Самвэл» (тут: История нашего мира в художественной литературе. Часть 77. «Самвэл» и «Шахнаме»). Там всё крутилось вокруг событий 367-го года, когда попал в плен и там же скончался армянский царь Аршак II (350-367). Сегодня о том, что было дальше.
(Сын царя Аршака - Пап)
После Шапур II (ок. 308-380) напал на Армению, и, что характерно, помогали ему в этом и некоторые армяне, например, Меружан Арцруни и его родич Ваган (Ваан) Мамиконян, тёзка армянского марзпана, о котором, надеюсь, я ещё упомяну позже. Оба, кстати, состояли в родстве со знаменитым военачальником Васаком I Мамиконян (ум. 367), плененным вместе с царем, и, соответственно, его сыном Мушегом Мамиконяном (ум. ок 374/378), который сыграл немалую роль в антиперсидском сопротивлении и дальнейших событиях.
Тогда царица Парандзем, жена царя Аршака, заперлась в крепости Артагерс и довольно долго сдерживала натиск персидской армии, но, в конце концов, персы преодолели сопротивление, взяли крепость, а царицу пленили и увезли в Персию, где она вскоре была убита, причем обстоятельства её гибели преподносятся по-разному, но все рассказы об этом, мягко говоря, не симпатичны.
Казалось бы, после этого Армения оказалась обезглавлена и полностью в руках персов, но в дело вступили оскорбленные такими безобразиями (по отношению к ним, конечно же, а не к армянам) византийцы (точнее тогда ещё восточные ромеи) и отправили на родину ранее отправившегося к ним за помощью (вроде как в Рим) царевича Папа, сына Аршака и Парандзем. Да не одного, а со вспомогательными отрядами.
Пап был единственным сыном, рожденным Парандзем от царя, и, похоже, единственным его сыном, рожденным уже в годы царствования, что, вероятно, и сделало его наследником, а его мать приблизило к статусу царицы-консорта (ранее эта роль принадлежала первой жене Аршака, Олимпии, которую его уже тогда вторая жена, Парандзем, патриотка, но при этом та ещё интриганка, траванула и осталась единственной женой двоеженца Аршака. Кстати, слухи об этом злодеянии далеко расползлись, и эта история окончательно испортила отношения правящего дома и христианского духовенства).
(Картина Р. Кочаряна. "Последняя битва царицы Парандзем")
При поддержке ромеев и особенно благодаря пламенному патриотизму и гению Мушега Мамиконяна персы потерпели поражение в битве при Багреванде в 371-м году и были изгнаны из страны. Предатели и те, кого ими признали, тогда закончили позорной смертью, в том числе Меружан Арцруни, казненный после решающей битвы Смбатом Багратуни.
Так вот Пап (ок. 371-374) и стал новым армянским царём. Правление его было недолгим, но запоминающимся. Потому что озабоченный делами своей страны, её самостоятельностью, он проводил реформы, да такие, что по тем временам казались, мягко говоря, смелыми и некоторым даже неприятными.
Первым делом он и Мушег, конечно же, возвратили Армении окраинные земли (хотя при этом в некоторых армянских городах так и оставались римские гарнизоны, которые Пап безуспешно пытался оттуда удалить), а потом царь стал думать, как ему увеличить численность своей армии, и нашёл-таки способы, причем в годы его правления войско армян будто бы возросло до 100 тысяч (а в начале его правления оно составляло около 10 тысяч). Сложность тут была ещё и в том, что Армения уже тогда являлась, по сути, феодальной, а центральная власть была не слишком-то сильной, отдельные области управлялись вассалами царя – нахарарами, которые в своих землях хотели быть полноправными хозяевами, и каждый был кто во что горазд, что создавало угрозы не только внешние, но и внутренние, и перед Папом, как и перед его отцом, решавшим этот вопрос радикально, стояла непростая задача устранения этой разрозненности.
Кроме того, в погоне за подниманием страны с колен Пап здорово наехал на церковников, коими тогда руководил католикос Нерсес I Великий (ум. ок 373), внук Григория Просветителя, крестившего Армению – Пап поотбирал у церкви земли и некоторые привилегии, позакрывал монастыри, будто бы, чтобы повысить рождаемость, и даже велел не отправлять кандидатов в католикосы в Кесарию, а рукополагать в сан на родине. Понятное дело, это вызвало конфликт с духовенством, и впутало молодого Папа в очень неприятную историю. Подробнее не буду рассказывать, чтобы не спойлерить.
(Так себе представляли католикоса Нерсеса в XIX-м веке)
К сожалению, жизнь царя оборвалась рано и трагически после того, как он дал понять, что не будет плясать под римскую дудку и неудачно намекнул, что и со вчерашними врагами-персами, мог бы найти для этого компромиссы. Сыновья Папа от Зармандухт в 374-м году были всё ещё очень малы, и потому не без помощи императора Валента на трон посадили Вараздата (374-378). Предположительно он был племянником Папа, сыном Аноба, одного из сыновей Аршака II от Олимпиады, что ромеям было бы особенно приятно и удобно, окажись это правдой (потому как есть ещё версия, что сам Вараздат почему-то свою родовую принадлежность не знал, и в том, что он Аршакид, убедил его сам Валент).
Правление у Вараздата вышло недолгим и максимально неловким. При всех своих достоинствах он был послушным орудием в руках западных соседей: из-за его инертности римляне начали обсуждать с персами решение их давней распри максимально хреновым для Армении способом (страну армян они предполагали тупо поделить меж собой), и под влиянием своего римского советника Вараздат даже предательски приказал убить спарапета Мушега Мамиконяна, последнюю надежду армян на независимость. Что же удивляться, что другой Мамиконян, Манвел, устроил потом восстание и добился побега Вараздата к императору Феодосию? Правда, по пути царя поймали и сослали на остров Тулис (где это, достоверно теперь хз, но в ссылке там бывший царь и провёл остаток своих дней).
После такого вот устранения царя армяне вернули трон законному наследнику – Аршаку III (378-389), старшему сыну Папа и Зармандухт, который стал единственным правителем после смерти его брата, Вагаршака. Правление его хоть и было более долгим, чем у предшественников, но хорошего ничего стране не принесло – именно в годы его правления, в 387-м году, Армения-таки была разделена на две части: западная отошла Римской империи, а восточная – Сасанидской Персии.
Это стало первым, но не единственным разделом Армении, и, несомненно, прошло очень болезненно для жителей страны. Аршак вместе с нахарарами-христианами перебрался в Западную Армению (которая, в свою очередь, разделена была ещё на четыре области) и стал последним 100%-ным Аршакидом в ней (да и царем, в принципе, тоже, после его смерти областью управляли просто наместники, не считая недолгого владычества Хосрова).
К слову, в Восточной Армении Шапур, чтобы прекратить отток населения, правителем поставил Хосрова IV (387-392 и потом 414-415), который, вероятно, но не точно, тоже принадлежал к Аршакидам и, возможно, приходился сыном свергнутому Вараздату. Зато он точно был женат на сестре Шапура, но при этом христианин, так что, с одной стороны, поспособствовал возвращению многих бежавших на родину, с другой власть зятя не оспаривал…Ну, точнее не должен был, но что-то пошло не по плану. Хосров самовольно поставил новым католикосом Армении сына Нерсеса Великого – Саака Партева (348-439), из-за чего нарвался на взбучку от своих покровителей-персов и, не сумев дать отпор, оказался заточен в крепости «Ануш-берде» («Замок Забвения»), а на его место новый шахиншах Бахрам IV (ок. 389-400) посадил его (вроде) брата Врамшапуха (389/400-414).
(Саак Партев, из-за которого вышла вся заваруха. известен был переводами Библии на армянский язык и своим долгим нахождением на посту католикоса)
Тот оказался более успешен – установил наконец мир, продвинул христианство даже в отдаленные языческие области и при нем создал армянский алфавит Месроп Маштоц, учитель знаменитого историка Мовсеса Хоренаци и военачальника Вардана Мамиконяна. Однако в 414-м году Врамшапух умер и, видимо, за неимением лучших кандидатур вернули на место Хосрова, который, впрочем, радовался этому всего около года. Под предлогом того, что сын у почившего царя ещё возрастом слишком мал, новый шахиншах Йездигерд I (ок. 400-420) поставил правителем Армении своего сына Шапура (415-420). Историю его я уже упоминала (тут: История нашего мира в художественной литературе. Часть 82. «Семь красавиц» и «Шахнаме»), повествуя о приходе к власти знаменитого Бахрама Гура (ок. 421-440). Шапур эти свои новые владения явно (и взаимно) недолюбливал, и потому, едва услыхал весть о смерти отца, ринулся в Ктесифон занимать папкин трон, но не успел…и вообще его там убили недовольные и им, и отцом его, и всем их родом.
Этим воспользовались армяне, пытаясь восстановить независимость, возникшие хаос и анархия длились около трех лет, прежде чем Бахрам дальновидно сделал их новым царем сына Врамшапуха – Арташеса IV (422-428). Печаль тут в том, что он стал последним Аршакидом на армянском престоле и надолго прервал преемственность царской власти, потому как уже спустя шесть лет выбесил армянскую знать, был свергнут Бахрамом, но на его место шахиншах поставил не нового царя, а наместника-марзпана. Марзпанство в Армении просуществовало практически до самого конца существования Сасанидской Персии – с 428 по 642-й годы. За это время всего семь марзпанов были армянами, а остальные – персами. Вот такой вот итог у того, о чем рассказывается и в сегодняшнем романе:
«Царь Пап» С.Е. Зорьяна
Время действия: IV век н.э., ок. 371-374.
Место действия: Армения и Римская империя (территории современных Армении и Турции).
Интересное из истории создания:
Стефан Егиаевич Зорьян (1889/1890-1967) – армянский писатель и с 1965-го года академик АН Армении. Родился он в крестьянской семье в селе Караклис (ныне г. Ванадзор), и настоящая его фамилия была Аракелян.
(Стефан Аракелян, известный также как Стефан Егиаевич или Степан Ильич Зорьян)
Учился он в русскоязычной школе, а в 1906-м году переехал в Тифлис (ныне Тбилиси), где работал поначалу корректором, а потом переводчиком в редакции сначала армянской газеты «Посланник» («Surhandak»/«Սուրհանդակ»), а потом, когда в 1912-м году её прекратили издавать, в редакции газеты «Культура» («Mshaki»/ «Մշակի»), которая издавалась до 1921-го года. Впрочем, молодой писатель ещё в 1919-м году оттуда ушёл, пожил какое-то время на малой родине и уехал уже в Ереван. С 1922 по 1925 год работал в Наркомпросе СССР, в 1929 году был избран членом ЦК, оставаясь в его составе до 1937 года, а в 1953 и 1957 году даже избирался в состав Верховного совета СССР. С 1950 по 1954 год был секретарём Союза писателей Армянской ССР.
К слову, писать Зорьян начал вроде как ещё с 17 лет, а печататься с 1909-го года (рассказ «Голодные» в журнале «Лума») – вероятно, место работы этому поспособствовало. Первым сборником рассказов стал «Хмурые люди» 1918-го года, а первым романом, судя по всему, «Белый город» 1930-го года, причем после 1918-го года многие работы писателя были посвящены социальным преобразованиям, тому, как социализм изменил жизнь его современников и соотечественников.
Примечательно, что роман «Царь Пап» С. Зорьян писал в годы Великой Отечественной войны, в 1941-1943-х годах, а издан он был, похоже, уже в 1944-м, и это не могло на сам текст не повлиять, поскольку центральная тема этого произведения – борьба с захватчиками, причем как явными, так и пока неявными. Кстати, интересное дополнение – Зорьян не только на эти темы писал, но и «Войну и мир» Л.Н. Толстого переводил на армянский язык.
Роман-предысторию «Царя Папа» – «Армянская крепость» автор создал лишь в 1959-м году. Прочитать его я не успеваю, но рекомендую всё-таки ознакомиться и с ним, причем именно с него и начинать. На русский язык «Царь Пап» был переведен ещё в 1946-м году, а его приквел – в 1984-м. Кстати, благодаря донату я сумела ухватить бумажную версию книги как раз 1984-го года, где есть оба этих романа.
О чём:
Главные герои в этой истории и собственно молодой царь Пап, и его спарапет Мушег Мамиконян, и спарапетский телохранитель Раат, который появляется уже в первой главе под видом слепого гусана (музыканта), который с товарищем-стариком идет в занятый персами Двин, столицу царства. У их вылазки (или скорее пролазки?) несколько целей – во-первых, разведать обстановку, во-вторых, предупредить жителей о том, что царь Пап и преданные ему люди уже вернулись в страну и начинают освободительную борьбу, и, если свезет, очень скоро придут и под стены столицы, поэтому её жителям нужно быть готовыми к этому.
Помимо этого, сам Раат имел ещё одну причину прийти в Двин – там он когда-то жил и там же жила его невеста – Назени, с которой он жаждал увидеться. Однако в тот раз ему даже не удалось приблизиться к её дому, а в толпе её, естественно, он не увидел (да и толпы-то не было, потому что все опасались лишний раз выйти из дома, пока вокруг шарятся персы), а, когда персидские войска стали терпеть поражения на поле боя, персидский гарнизон спешно покинул город и вскоре туда пришёл царь Пап со своими друзьями, Мушегом и комесом Теренцием, посланным его императором Валентом «помочь» армянам. Но и тогда Раат невесту не нашёл – её дом был заперт, а соседи могли передать лишь слухи о том, куда девушка и её мать после гибели отца семейства ушли.
Плохие новости ждали и молодого царя – он вскоре узнал, что его мать оказалась в плену (позже дошли вести и о её гибели) и оказался этим известием крайне подавлен и, возможно, именно поэтому рвался в бой даже тогда, когда окружение ему настоятельно советовало этого не делать.
После победы Мушег, озабоченный самоуправством молодого и неопытного царя, всё-таки вынужден был отправиться в области, чьи владетели-нахарары поддерживали персов или даже просто отказались помочь соотечественникам. Пап оказался предоставлен, наконец, самому себе, и спарапета по возвращении ждал большой сюрприз…
Отрывки:
На самом деле интересных отрывков было несколько, но, если я хочу избежать лютейших спойлеров (а я хочу!), то стоит оставить из всей кучи только два первых.
«…На другой день подъехали к женскому монастырю, окруженному высокими зубчатыми стенами. Вокруг монастыря простиралось широкое поле, на нем работало множество женщин, одетых В черные длинные одинаковые платья, одинаково подпоясанные — так, что на груди и подоле получалось много складок. Когда монахини шагали, длинные концы их поясов развевались, повторяя каждое движение. Некоторые женщины поверх платьев накинули на себя подризники, распахнутые спереди; у всех были черные головные повязки, завязанные узломпод подбородком, закрывавшие лоб и уши.
Присмотревшись, Пап увидел, что почти все работавшие в поле — юные девушки, среди них встречались и девочки лет девяти — двенадцати. Вид этих маленьких монашек, одетых во все черное, был особенно жалким. Почему юных дев оторвали от дома, от родителей и подруг и привели в это безлюдное место?.. Когда Пап направил коня к воротам в зубчатой стене, чтобы узнать, как называется монастырь, путь ему загородила пожилая монахиня в черном с маслеными, как оливы, темными глазами. Она встала перед ним всем своим огромным телом.
— Что желает господин сепух? — поинтересовалась она холодно, давая понять, что вход в ворота запрещен.
— Можно посмотреть обитель? — спросил Пап.
— Это женский монастырь, господин сепух, мужчины не имею т права входить сюда, — ответила старая монахиня жестким мужским голосом. — Это можно лишь с разрешения нашей благочестивой настоятельницы. Изволь мне назвать твое имя и род, я сообщу настоятельнице, может быть, она разрешит.
— Раз запрещено, значит, и не будем просить... — отказался Пап, подумав, что открывать здесь свое имя не следует, а называть чужое имя и род неудобно. Но он не удержался от вопроса : — Однако почему вы собрали в этой обители так много юных девушек? Пусть бы они играли со своими подружками или вышли замуж...
Старая монахиня, которая, видимо, была помощницей настоятельницы, сначала побледнела, потом вдруг вспыхнула, кровь бросилась ей в лицо, и, сверкая глазами, напоминающими оливы, она отчеканила:
— Умерь свои слова, господин сепух, и не вмешивайся в порядки, установленные господом. Удались, пока не поздно, чтобы твои богопротивные слова не прослышал кто-нибудь и не сообщил католикосу Нерсесу...
Пап сразу же почувствовал острозубую пантеру, притаившуюся под внешней кротостью и черным одеянием этой старой монахини. Опасаясь, как бы она не подняла шум и не стала допытываться, кто он, царь повернул коня и сказал Бату и Иеремии:
— Пойдем, она угрожает нам Нерсесом...
Это приключение развеселило друзей.
— Как думаешь, если бы мы сказали, что ты царь, впустили бы ? —заинтересовался Иеремия.
— Во-первых, не поверили бы, во-вторых, могли бы схватить и послать к Нерсесу, - пошутил Бат.
— И он наказал бы меня своими нравоучениями, — засмеялся Пап.
Так, перебрасываясь шутками, они ехали довольно долго…».
(Полуразрушенный Девичий Монастырь, построенный по приказу Тиграна Оненца в XIII веке в его столице Ани, город ныне тоже разрушен. На данный момент в Армении всего один женский монастырь - Казараванский)
И второй:
«…В этот поздний вечер, на третий день после возвращения католикоса из Двина, когда лекарь Саак, сидя на ковре и раскрыв перед собой пергаментные греческие и ассирийские лечебники, при свете лампады и свечей растирал какое-то лекарство, к нему быстро вошел испуганный отец Фавстос и сказал, учащенно дыша:
— Поспеши, отец Саак, блаженный опять занемог. Поспеши...
— Опять, наверно, сердечный приступ, — сказал отец Саак и, надев на домашнюю одежду широкую рясу и крепко заперев дверь кельи, затрусил в патриаршие покои, где Нерсес действительно полулежал в своей спальне, как всегда в таких случаях, в мягком и глубоком кресле.. Седая борода его была всклокочена, сухая костлявая рука лежала на груди. Отец Саак поспешил, но с уважением подошел к нему. Нерсес сказал угасшим голосом:
— Сердце, отец Саак... Опять сердце... Чувствую, напрасно любое лекарство и лечение... Ибо сердце мое устало... Уже не способно служить телу моему...
Сказав это, он костлявой тонкой рукой отвел шелковую рясу и другие одеяния под ней и указал на сердце, то есть на то место, где кожа будто приросла к костям худого тела и где синели вены. Отец Саак, подойдя, две секунды подержал руку на этом месте, потом нащупал пульс больного и, склонив голову, в молчании долго внимал ему. Озабоченно посмотрев на отца Фавстоса, лекарь покачал головой и предложил Нерсесу успокаивающее лекарство. Патриарх отказался.
— Достаточно мне жить, отец Саак, — Голос его был еле слышен. — Я уже стар... Лекарства напрасны.
Несмотря на поздний вечер, весть о болезни католикоса быстро облетела братию , почти все вышли из келий на мощеный двор собора. Старшие епископы поднялись в патриаршие покой и столпились в залах, соседних со спальней католикоса, ожидая новых известий о болезни святейшего. Архимандриты, иноки и дьяконы, разбившись на группы, вели негромкую беседу, обменивались догадками о болезни католикоса.
Вот уже три дня они нетерпеливо ждали сообщений о результате поездки патриарха в Двин. Сумел ли католикос как нужно наставить царя или, может быть, царь пренебрег его назиданиями — никто не знал, потому что Нерсес, вернувшись из Двина, не обронил ни одного слова даже сопровождавшим его епископам. Все с большим интересом ждали результата этого свидания, однако вместо этого сегодня услышали весть о тяжелой болезни святейшего.
Толпившиеся во дворе монахи так и набрасывались с тревожными вопросами на каждого, кто выходил из патриарших покоев. Безрадостные ответы немедленно передавались из уст и уста. Неизвестно, как и откуда в толпе, собравшейся во дворе, вдруг родилось и побежало тяжелое слово, которое шепотом монахи передавали от одной группы к другой.
— Отравление... патриарх отравлен...
— Кто же? Царь?..
— Тсс, тихо...
— Если это правда, нужно ли молчать? — послышался чей-то голос в темноте.
— Тсс, осторожно... Узнаем. Как знать, что правда, что неправда... — предостерег другой.
И опять голоса стихли, перешли в шепот, который, однако, шелестел во всех концах двора, в тени деревьев, под стенами церкви, у патриарших покоев. Что говорила братия, трудно было узнать. Все были обеспокоены, напряженно ждали.
— Отец Саак... Отец лекарь, — вдруг пронеслось во дворе.
Из патриарших покоев действительно вышел отец Саак, печальный, возможно из-за того, что блаженный отказался от предложенного им средства, или просто потому, что состояние святейшего было тяжелым. Толпа архимандритов и иноков надвинулась на него со всех сторон.
— Верно, отец Саак, что блаженный отравлен? — спросил кто-то.
— Царем, — добавил кто-то в темноте.
— Тсс, — пригрозил чей-то голос. — Послушаем отца Саака.
— А почему не спросить, если говорят, что отравлен? — повторил первый толос. — Не дали ли святейшему чего-нибудь смертельного? А, отец Саак?
Лекарь удивленно посмотрел на толпу:
— Откуда эта мысль, глупейшая и ненужная! Он не отравлен... Сердце у него старое и очень слабое...
— Говори правду, отец Саак, правду, — заговорил новый голос. — Ты же всегда был правдолюбцем.
Подошли новые священнослужители и плотнее окружили отца Саака.
— О смотрел я святейшего по своему разумению, святые отцы. И повторяю , нашел, что сердце у него больное. Я давно предупреждал блаженного, чтобы не садился ни в колесницу, ни на коня. Ибо сердце у него очень больное...
Как бы нараспев заныли голоса недоверия, потом стал расти глухой ропот, и вдруг всплеснулся звонкий взволнованный голос:
— Ты не прав, отец лекарь!.. Не к лицу это... Мы уже знаем, патриарха отравили...
— Отравлен!.. О травление! — побежало недоброе слово в этой толпе, сплошь одетой в черное. И опять в этом общем ропоте зазвенел тот же голос:
— Вот, святые отцы! Тот, кто отнял у церкви ее доходы, лишает нас и нашего патриарха! — Это кричал высокий иерей, его борода в темноте слилась с черной рясой, но блестящие глаза, словно метали молнии…».
Вот так вот и рождаются информационные вбросы)
Что я обо всём этом думаю, и почему стоит прочитать:
Я должна сказать, что в целом эта книга понравилась мне гораздо больше, чем откровенно сомнительный «Самвэл» Раффи. На первый взгляд у этих книг немало общего, но есть всё-таки и ощутимые различия, которые, на мой взгляд, играют в пользу «Царя Папа».
Язык изложения схожий с языком других армянских авторов (того же Раффи), и мне всё же кажется, что сходство в изложении текстов армянских авторов завязано на особенностях собственно армянского языка, это и делает тексты в определенной степени узнаваемыми, похожими друг на друга по своему слогу и ритму, но не вполне похожими на тексты русскоязычных авторов. В принципе, это неплохая фишка.
Что касается остального, то здесь тоже очень сильны патриотические мотивы, хватает агрессивного заряда, схожие темы и опорные точки, но в некоторых вещах акценты смещены, причем чуть ли не на прямо противоположное. Если в «Самвэле» одна из тем была завязана на спасении христианства и христиан от огнепоклонников, то тут Зорьян начинает вроде с того же, а потом разворачивает всё по меньшей мере на 90 градусов и рассказывает уже о перегибах и откровенных злодеяниях христианских церковников, а потом о том, как на это реагировал молодой и горячий царь, и во что это вылилось. Это не антихристианская книга, но вот этот момент, с одной стороны, роднит её с раннесоветской литературой, громившей церковь да религию и там, и сям, и в то же время, он не слишком характерен для армянской литературы в целом, где христианству придается огромное значение, и оно рассматривается неразрывно связанным с армянами и их страной.
Ещё не могу не отметить, что Зорьяну удалось, пожалуй, создать действительно харизматичного персонажа в лице Папа. Хотя местами он меня подбешивал, в целом его начинаниями проникаешься, его личность вызывает симпатию, а логика и поступки, направленные на укрепление его родины и благополучие народа – уважение. Хотя он позволял себе неоднозначные высказывания, в целом он производит впечатление человека не фанатичного, милосердного, прямолинейного и справедливого, чего, пожалуй, не было в том же Самвэле. Даже наивная вера Папа в людей, которая в другом случае могла бы меня раздражать, здесь вызывает скорее сочувствие и даже какое-то умиление, вот, мол, какой прекрасный человек.
Другой герой, Раат, не столько интересен сам по себе, сколько любопытна история его поисков возлюбленной. Поначалу я зевала с этого избитого тропа, но автору удалось сделать удивительное – настойчивое повторение этих поисков, переживаний Раата, его сомнений, создало у меня давящее и гнетущее ощущение, заставив уже саму задаваться вопросами о том, что случилось с Назени и с нетерпением ожидать момента, когда она всё-таки найдется. Короче…Заставил же переживать за героев, а! Я сама удивилась, что такой топорный прием сработал да ещё так точно.
Наконец, я должна предупредить, что, не считая первой главы, начало у книги капец какое растянутое и нудное, я еле его осилила. Вообще изложение Зорьяна, особенно в начале, кажется очень затянутым, причем растянутым искусственно, с обилием лишних слов и деталей, как будто густую тягучую кашу черпаешь ложкой и жуешь. Но чем дальше, тем меньше это бросается в глаза. Совсем тяжко на части про освободительную войну, полегче на истории правления Папа и я прям читала, затаив дыхание в конце, особенно историю с поездкой по приглашению Валента в Тарс.
Короче первые главы нужно просто пережить, а дальше это вполне достойная и любопытная книга, по-своему приятно написанная. Я позже обязательно прочитаю «Армянскую крепость» (благо она в том же издании) и, может, когда-нибудь даже о ней расскажу. Хотя вряд ли. У Зорьяна есть и другие исторические романы, и, если я их найду и сочту полезным рассказать и о них, то непременно это сделаю. Пока среди армянских авторов он вызывает у меня наибольший интерес.
