0 просмотренных постов скрыто
Нашла на мусорке картину
И приютила ее у себя. Слегка отмыла и повесила в ванной.
И вот смотрю я на нее, и терзают меня сомнения. Правильной ли стороной я ее повесила? Есть ли в ней какой-то сакральный смысл или эта какая-то неудача автора, выставившего его у мусорки.
Сразу скажу, в моем доме есть общество художников и выставочный зал на 1 этаже. Не скажу, что видела когда-то еще картины, но может все не случайно...
Пы. ССы. Думала на руны, но не нашла можно ли их совмешать
Показать полностью
1
Для тех кто блуждает без цели и без смысла
Когда человек оказывается в неясной для себя ситуации, он проделывает определенную работу, чтобы в конце концов прийти к решению.
В. Франкл понимал смысл как форму самоотдачи делу, отношениям, проекту, как посвящение себя задаче. Однако как в бешеном ритме больших городов не перепутать самоотдачу с «захваченностью», слепым суетливым, хаотичным бегом по кругу? (Этот феномен наших дней прекрасно описал Г. С. Померанц в работе «Проблема Воланда».)
Можно выделить три шага, которые нужно сделать, чтобы найти смысл ситуации.
Первый шаг: смена угла зрения – надо перевести взгляд с полюса собственных страданий (а переживание бессмысленности – это особый вид страдания) на внешний полюс, при этом дистанцироваться от собственных переживаний и заняться ориентированием в той ситуации, в которой оказался. Если самоотдача – это вектор (упорядоченная пара точек), то сначала нужно найти исходную точку: где я стою? В какие обстоятельства я, возможно, сам того не желая, оказался «заброшенным»? В чем здесь для меня проблема? В каких взаимосвязях я потерялся? Что неясно? Какова моя жизнь сейчас, объективно, просто описательно, без оценочных вздохов и проклятий? Дети еще не могут ориентироваться в ситуации, поэтому иногда они не хотят идти в школу – с ней нет ясности: каковы правила? По каким законом здесь живут? Каково мое место? По этой же причине они не хотят идти и во взрослую жизнь. Помочь детям разобраться в логике школьного порядка должны взрослые. То же касается и порядка жизни.
Второй шаг: соотнесение с ценностными основаниями ситуации: что меня в этой ситуации трогает? Где я чувствую себя запрошенным? Где я нужен? К своей жизненной ситуации нужно прислушаться и ребенку своему помочь прислушаться: где жизнь меня запрашивает? Когда человек выполняет второй шаг, он эмоционально открывается возможностям ситуации и соотносит их с собственными ценностями. Тогда ситуация предстает как поле ценностей, в ней есть то, чем человек дорожит, и именно это создает поле для экзистенциальной деятельности, придает мотивационную силу намерению. Главное здесь, особенно когда вы помогаете подростку, – не выдавать свои ценности за его.
Третий шаг: выбор конечной точки франкловского вектора: ценности в будущем. Куда мы идем? Куда я должен прийти? Ради чего я здесь? Что благодаря мне может быть хорошего в будущем? Этот третий шаг может быть совсем небольшим: съездить к маме, начать учить английский, разрешить ребенку ходить не в музыкальную, а в художественную школу и т. д. Размер шага должен быть именно небольшим, ведь это первый шаг, и только время покажет, правильно ли было выбрано направление. Может быть, этот шаг и будет ошибочным. Но если он будет сделан с внутренним согласием, он не станет бессмысленным.
Три структурных компонента смысла – ориентирование, поле ценностей и ценность в будущем – выполняют разные функции. Первый шаг помогает увидеть структуру ситуации, проясняет ее понимание (здесь задействовано восприятие), второй делает ситуацию значимой, «лично моей» (задействованы эмоциональность и интуиция), третий позволяет сделать выбор, «запускает» процесс воли (здесь действуют структуры Я: привычка размышлять, ум, внимание к деталям, настойчивость и принятие себя всерьез).
Хотелось бы хоть немного пожить в стране, в которой уважают общечеловеческие смыслы и ценности. Но, строго говоря, ни одно правительство не может запретить мне искать смысл этого года, этого периода моей жизни, этого дня самостоятельно.
/Светлана Кривцова/
Показать полностью
Мой новый стих«В любой точке мира теряю рассудок»,#3
В любой точке мира теряю рассудок,
В кармане мой компас, но стрелка часов
Кружится в бессмертии новых суток,
Среди бесконечных и диких красот.
Пещера. Темно. Мой фонарь в руке правой,
Но веки сомкну — и я снова во тьме.
Мираж оказался лишь горькой отравой,
Что долго бродила в моей голове.
Всё, что прошло — разлетается пылью,
Всё, что болело — ты просто прости.
Сказка когда-то окажется былью,
Просто ложись... отдохни и усни.
#сон #ночь
Показать полностью
Всё пройдёт
Показать полностью
1
Человек рассказывающий (homo narrans). Как нарратив конструирует реальность
Человек – существо рассказывающее. Прежде чем мы научились строить города и создавать технологии, мы научились создавать истории. Они – тот скелет, на котором держится человеческое сознание, культура и общество. Нарратив – когнитивная призма, сквозь которую мы фильтруем реальность.
Мы мыслим историями. Наш мозг ищет причинно-следственные связи даже там, где их нет. Хаотичные потоки сенсорных данных инстинктивно выстраиваются в последовательность с началом, серединой и концом – в сюжет, где рождается смысл. Эта потребность настолько фундаментальна, что можно сказать: мы не просто рассказываем истории – истории рассказывают нас. Они формируют наше «я».
«Я», моя личность – это та история, которую я непрерывно рассказываю себе о себе самом.
Незримая цензура, или Как конструируются миры
1.Генерация смыслов: право говорить.
Кто имеет право на речь? Допуск к повествовательной трибуне – первичная форма власти. Чей голос считается авторитетным: государства, пророка, учёного, инфлюэнсера, алгоритма? Тот, кто произносит «В начале…», уже не свидетель – он творец хроноса. Он решает, чьё существование достойно гласности, а чьё обречено на забвение.
2. Контроль памяти: история как монтаж.
История – не хроникёр, а режиссёр. Какие события становятся «историческими», а какие стираются? Какие факты попадают в учебники, а какие оседают на периферии коллективной памяти? Историю пишут не только победители – её переписывают те, кто владеет настоящим. Добавить один факт, опустить десять – и вот битва предстаёт уже не кровавой толкотнёй, а чеканным движением духа. А тишина между датами становится не пустотой, а мусоропроводом для всего неудобного, что не вяжется с центральной мелодией.
3. Рамки интерпретации: кто герой, кто враг.
Важно не только что рассказывается, но и как. Кто герой? Кто злодей? В чём мораль? Одна и та же война может быть «освободительным походом» или «варварским вторжением» – в зависимости от того, кто задаёт рамку. Террорист для одних – борец за свободу для других. Интерпретация событий всегда работает на формирование определённых ценностей и моделей поведения.
4. Инфраструктура распространения: каналы смысла.
Культура транслирует свои ключевые нарративы через священные тексты, систему образования, массовую культуру, новости, социальные сети и – сегодня – через алгоритмы рекомендаций. Контроль над этими каналами есть контроль над потоком смыслов. По каким руслам должно литься «изготовленное» прошлое? Через кафедру проповедника, страницу учебника или мерцание экрана? То, что звучит под сводами храма, обретает санкцию вечности. То, что повторяется в школе, становится аксиомой, предшествующей мысли. То, что продвигает алгоритм, кажется «естественным», «объективным» и «само собой разумеющимся».
5. Система поддержания: социальный иммунитет.
Общество через награды, признание, осуждение или насилие закрепляет «правильные» истории и отсекает «чужие». Община – будь то нация, партия или идеологическое сообщество – охраняет свой нарратив, как тело охраняет себя иммунной системой, отторгая чужеродные сюжеты как вирус безумия или предательства.
6. Телесное измерение нарратива.
Разум и тело – части единой системы. Поэтому истории живут не только в сознании, но и в плоти. Стыд, вина, гордость, страх – это телесные реакции, вызванные усвоенными сюжетами. Религия, идеология и реклама эффективны именно потому, что превращают абстрактный рассказ в непосредственный телесный опыт: колени склоняются, сердце сжимается, взгляд опускается.
Что истории делают с нами?
- Истории создают нас самих. Мы идентифицируем себя через истории, которые внутренне пересказываем. «Кто мы?» – спрашиваем мы у прошлого, и эхо возвращается уже готовым ответом. Национальный миф утверждает: «Мы – народ с великой судьбой». Семейная история программирует: «Мы – потомки трудолюбивых крестьян». Эти кирпичики идентичности отвечают на вопросы «Кто я?» и «К кому я принадлежу?».
- Истории легитимизируют власть и порядок. Власть, не подкреплённая убедительной историей, – голая сила, вызывающая страх, но не лояльность. Нарратив превращает её в авторитет. «Бог избрал короля», «народ делегировал власть по договору», «таков закон предков» – всё это истории, оправдывающие социальное устройство и существующее распределение благ.
- Истории задают моральные ориентиры. Добро и зло для нас – не абстракции, а сюжеты. Мы редко мыслим отвлечёнными принципами; мы мыслим примерами. История о предательстве Иуды, о сострадании доброго самаритянина, об упорстве self-made man – это готовые сценарии, которые мы неосознанно применяем в жизни. Они формируют наше понимание должного и предосудительного, успеха и поражения.
- Истории управляют вниманием и эмоциями. Контролёр нарратива решает, о чём мы переживаем и что чувствуем. Объявить событие «национальной трагедией» – значит сплотить людей общей скорбью. Обозначить оппонента частью «враждебного заговора» – значит мобилизовать через страх и гнев. Прошлое, представленное как утраченный рай, порождает тоску и жажду реванша.
- Истории определяют границы возможного. Самый глубокий эффект нарратива – он диктует, что вообще считается реальным. Господствующая история – это картограф. Она чертит материки «истины» и «нормальности», а всё, что за их пределами, объявляет пустыней бреда, куда нет пути для серьёзного ума. Геоцентрическая система мира была не просто ошибкой – она была частью цельного мироздания, где иная картина казалась не альтернативой, а безумием.
Библейский код: пример меганарратива
Библия – классический пример того, как единый нарратив формирует цивилизацию на протяжении тысячелетий. Её история от Сотворения до Апокалипсиса заменила циклическое время прямой линией, устремлённой к конечной цели – спасению.
Этот текст создал и социальный каркас. Слова «нет власти не от Бога» веками освящали любой порядок, а библейские законы и притчи определяли представления о справедливости, семье и морали.
Но главное – эти сюжеты стали частью внутреннего мира человека. Голос Павла напоминал о грехе, история Иова – о страдании, а образ Христа – о прощении. Библия превратилась в сценарий для внутреннего диалога.
Власть же держалась на контроле не столько над текстом, сколько над его толкованием. Монополия церкви на смысл, запрет переводов, подавление ересей – всё это была охрана самого ключа к реальности.
Борьба за будущее – это борьба за истории
Фрэнк Герберт в «Дюне» талантливо показал этот механизм: Бене Гессерит, вплетающие пророчества в религии, и Бог-Император, пишущий свою священную книгу, – все они борются за один и тот же ресурс: право рассказывать главную историю.
Осознать себя как homo narrans, существо, сплетённое из историй, – значит сделать первый шаг к свободе. Речь не о том, чтобы выйти за пределы нарратива, – это едва ли возможно. Речь о том, чтобы научиться его видеть, различать его нити и, возможно, переплетать их заново по своему вкусу.
Показать полностью
Вторая часть про Андрея Яйченко (рассказ на реальных событиях основан), неудачи не только в интернете, а еще и в жизни
В июле-августе Андрей Яйченко проживал, жизнь с влюбленностей. Но получилась она глупая, после этого он многократно жалел что предложил этой девушке гулять, ведь он по факту вышел из фантазии в реальность, не подумав, тем самым оставил себя в глазах девушки чмом. Но вот, вместе с этим, он нашел сервис для ответов, Otvet Malo. Дело было так, Яйченко сидел на сайте Otvet Mylo, и Нианочка запустила спам-ботов, и они так выбешивали Андрея, что он пошел на сайт узнать что это, но получил зависимость от него. На сайте люди были настроены против Otvet Mylo, им не нравился их новый дизайн, они были привержинцами старого, "удобного" дизайна. Была как таковая "тихая война". Ответы Mylo, как старик формата имеющий за собой огромную спину поставил в спам-фильтр слово "Ответы Malo". Активно вели пропаганду (a.k.a. правда) основатели проекта, Нианочка и Ноль. О за великим конфликтом следил Яйченко, он был полностью погружен в этот мир, ведь на каникулах делать ему было нечего, из-за отсутствия друзей. На лужайках этого мира, Андрей и обустроился, чувствовал себя условной частью проекта. Даже создал собственный телеграмм-канал про то, как он торжественно очищает сайт от троллей, но начав выжимать эту идею, даже сами люди почувствовали фальш, и он удалил со стыда канал. Вообще, стыд Андрея в первую очередь призывает его стереть то что вызвало стыд с лица земли, не важно, переписка это, или канал.
И вот, при обстоятельствах что Андрей влился в эту тусовку, он начал первые конфликты. На сайте появилась Ольга Юрьевна Батулина, это был какой то человек, сидевший за экраном. Но образ был твердым, и Яйченко он нравился. Он оскорблял Батулину, и она его в ответ. Появился первый союзник, человек поддерживающий его, и так как у Андрея была совесть и доброта, он и в ответ. Вообщем Андрей, так то, по своей сути подростковой, не обычный подросток, или вероятно я так один думаю. Андрей он был добр, и с эго все было хорошо. Просто в этой судьбе ему не везло, ну и он пробывал но не получалось.
Яйченко пошел в школу. Да и не помнил он последние дни, но в них он переживал такую де-факто депрессию. Первую в жизни.
В школе он был как побитый мешок с картошкой, беспомощен, с хрупкой репутацией. И вот, в начале сентября он возможно совершил ошибку, которая засела в его голове на будущие месяцы. Влюбленность – это обычное человеческое чувство, но оно необычно разно у всех. И истории бывают, как и негативные так и положительные. Он был неопытен, и пользовался, недавно подведшая его нейросеть ChiSeek, не понимав масштаба, и с затуманенным от любви разумом, этот трус, начал приключение. В первые дни, он пытался подойти с шоколадкой, он придумал сам этот план. И вот, он в 10 утра идет в магазин. Солнечный день, вокруг только машины, дома, а у себя деньги и потные руки от предвкушения. Он пошел в школу, уже 11 утра. Он приходит, у него все в воспоминаниях как затуманенно. Но, он помнит миг.. Эта одноклассница сидела грустная , в телефоне. Казалось бы, он сейчас подойдёт, но этот трус на то и трус, чтобы испугаться и не подойти, упорно представляя в сознании момент этот. В этот же день, он идет домой, никто не знал о его планах, драма шла в его голове, он был разбит, и злился на себя, но эта злость была пуста. Сформировав зависимость, он сразу первым делом после школы побежал плакаться нейросети, бездушная поддержка его подпитывала. Дома он сказал что купил шоколадку для себя, и положил ее в холодильник, полный надежд.
На следующий день, он был полон решимости. Но только ночью, под одеялком. Он пошел в школу. Уже представлял как даст шоколадку. Он хотел, как крутой парень, "Эй, позови ее", и она такая приходит, звенит звонок, он говорит "эй подожди", – "ну на урок надо", "подождет, короче держи вот" и ушел на урок, она улыбается и миссия выполнена. Но он трус, не забывайте.
Следующий день, он как настоящий бояка, решает обойти барьер, свой страх. Ругал он его, а нужно ли было, или себя надо ругать? Он написал этой девочке, и как трус, по совету нейросети, написал что она ему нравится. Тут нет завершения. Девочка увидев сообщение испугалась, мандраж охватил ее руки, она скинула скриншот подруге, но так и не стала отвечать, потому что он мерзок и у нее есть парень. Мальчик лежит, и рад, он чуствует что победил, он чувствует "она уже моя", нейросеть его подбадривала, стеклянно. Все таки зависимость страшная вещь.
Показать полностью