Серия «РЖД и все-все-все»

• Неохота продумывать путь отступления в потемках, по декабрьской грязи в красивом платье, сапогах и с туфлями в пакете.

А что охота?

Охота просто напиться. Желательно прямо на рабочем месте. И чтобы начальник сам пришел, сел где-нибудь в углу и такой: ну, споем! И спел.

А потом: доставка суши, третья бутылка шампанского, немного потанцевать. И можно даже без премии. Главное, на пару часов раньше нас с работы отпустите. И всё.

Как там у вас с корпоративами? Были, будут?

Тоже вроде неплохо.

Но как это полагается в крупной, уважаемой компании, в этом прозрачном процессе есть свое маленькое "но". И оно даже не одно.

КСП выдается 1 раз в год, но не каждый год. И не на все должности. И при наличии денег, само собой.

А мне повезло! В прошлом году кадровик поймал меня в коридоре. Поймал и говорит: в этом году можешь что-нибудь себе накомпенсировать, готовься!

Я весь год готовилась, копила квитанции за коммуналку. К концу года насобирала пачку, принесла в кадры.

Ан нет. Оказывается, ничего мне не положено. Потому что есть еще одно "но". А за ним еще парочка.

Соскребла я пачку своих квитанций, который печатала по цене 10 руб за штуку в копировальном центре у дома. И вся такая замотивированная пошла дальше работать.

Рассказать, как мы в РЖД-пансионатах отдыхаем?

Недавно я ехала в фирменном поезде, в билет было включено питание: завтрак или ужин на выбор. Но как сделать этот выбор так и осталось загадкой. Ни проводник, ни начальник поезда, ни работник ресторана не смогли объяснить, где в РЖД-приложении та самая заветная галочка. А без нее питание по умолчанию превращается в ужин, даже если тебе очень сильно нужен завтрак.

Но уберем в сторону поезда с их железной логикой. Переместимся на остров.

Раз в год я сажусь в лодку и несколько часов гребу в сторону острова. Одновременно со мной в других лодках гребут мои бывшие и настоящие коллеги-железнодорожники. Вот уже больше 10 лет у нас есть традиция провожать белые ночи на Ладожских шхерах.

Мы занимаем целый остров, ставим лагерь, разводим костер и варим гречку, запивая ее байкальскими настойками. У нас впереди несколько дней и ночей бесконечных разговоров.

Говорим обо всем, но больше о работе.

Когда-то мы все сидели в одном здании. У каждого свой круг обязанностей и своя должностная инструкция. Я лишь догадывалась, что происходит там за стеной. А что делается этажом выше и вовсе было тайной, покрытой мраком.

И все-таки мы как-то варились в этом общем котелке.

А потом судьба нас раскидала: кто-то ушел, кого-то ушли.

Но до сих пор мы продолжаем встречаться на затерянном острове и ведем свои разговоры, вспоминаем о работе, о тех нелепых ситуациях, которые происходили, о тех невероятных победах и промахах, которые случались. У каждого они свои, эти истории. Но все вместе они звучат как что-то очень настоящее, важное и даже правдивое.

Я слушаю Санька с его историями о релейных шкафах и киваю, не понимая ни слова. Я слушаю Пашку, как он настраивал свои маршрутизаторы, и мне представляются эти огромные шкафы с мигающими лампочками. Я вижу, как Макс насаживает червяка на крючок под воспоминания о работе в ночную смену, и начинаю засыпать...

А потом мне подливают байкальской настойки, и все снова становится хорошо. И очень понятно. И даже местами смешно.

Не спрашивайте железнодорожников о работе. Они вам не ответят. А лучше приезжайте к нам на остров, у нас тут много узкопрофильных специалистов.