"- Великолепно! - Я волчком раскрутила пустую кружку и откинулась на спинку стула. - В дивной же компании оказалась! Колдун-изгнанник, неспособный начаровать ничего путного, чтобы не хлопнуться в обморок...
- Это временно!
- ...дракон, улепетывающий от волчишек-переростков...
- Ага, еле тебя догнал!
- ...чахоточный недоросль...
Рест хотел возразить, но постыдно раскашлялся.
- ...и... - Я глянула на затравленно съежившуюся Вирру, - ...ребенок!
Малышка повеселела - единственная из всех.
- И оборотень с отвратительным характером, - закончил Мрак исчерпывающую характеристику нашей команды.
- Она не просто оборотень, - вздохнул Верес, вовремя прихлопывая ладонью доскакавшую до края стола кружку, - всё намного хуже...
- То есть?
- Она женщина, - замогильно пояснил колдун. - А это неизлечимо никакими эликсирами...".
Действующие лица: АНАТОЛИЙ, чернокнижник-любитель, 40 лет, работает барменом в кафе «Павлин». ВИКТОР КУРОЧКИН, его друг, сантехник-экстрасенс. БАБУШКА ГАЛИНА БЕЛАЯ, крякнувшая бабка снизу, сущность из толстой кишки воздухозаборника.
Сцена первая. Квартира, вечер.
АНАТОЛИЙ (стоит посередине комнаты в белых домашних тапочках, перед ним на полу мелом нарисована идеальная окружность. В центре — потрёпанный библиотечный том «Некрономикон для чайников»). Итак... Эм... Клыки ночи, яйца мглы... э-э-э... Я даю тебе....э! Мне нужен... совет карьерный.
(В круге вспыхивает серая дымка, пахнет палёной проводкой и тмином. Из дыма материализуется БАБА ГЛАША в синем халате, с половником.)
БАБУШКА ГАЛИНА: Ты чё, Толик, опять своё г*вно в круг вызываешь? Я щас курицу с гречкой разогревала. АНАТОЛИЙ : Баба Глаша?! Я вызывал Владыку Бездны Азатота! Б.ГАЛИНА: Азатот, Азаэтот, на курсах переподготовки. Командировка. Я на подхвате. Опять не реализовался? Музыкой занимался, говоришь? Иди-ка сюда.
(Она хватает его за ухо и тащит к фортепьяно, заваленному пустыми чашками.)
Б.ГАЛИНА: Играй. АНАТОЛИЙ (жалобно): Да я уже забыл! Б.ГАЛИНА: Не забыл. Играй «Собачий вальс». Силами Хаоса приказываю!
(Толя играет. Получается коряво, но узнаваемо. Из-под дивана вылезает маленький мохнатый демон и начинает пританцовывать.)
Б.ГАЛИНА: Видишь? Даже сущность низшего пекла оценила. Тебе не великим музыкантом быть, Толь. Тебе — людям радость маленькую давать. За барной стойкой, например. Слушай сюда. (Понижает голос до жуткого шёпота, от которого закипает чайник на кухне.) САМООБЕСЦЕНИВАНИЕ — ЭТО КОГДА ТЫ ВЫЗЫВАЕШЬ ДРЕВНЕГО БОГА, ЧТОБЫ ОН ТЕБЕ СКАЗАЛ, ЧТО ТЫ КОНЧЕНЫЙ ЛУЗЕР. ПРЕКРАТИ ТРАТИТЬ СИЛЫ ПРЕИСПОДНЕЙ НЯНЬЧИТЬСЯ С ТВОИМ ЭГО. ИДИ ЛУЧШЕ ЩИ СВАРИ.
(Исчезает. Остаётся запах борща, фекалий и трансцендентного ужаса.)
Сцена вторая. Кафе "Пингвин", Анатолий за стойкой со стояком. АНАТОЛИЙ (натирает бокал, бормочет заклинание от кредиторов): ...Да святится ... хлеб ... ой, что-то я перепутал.
(Заходит ВИТЯ, сантехник, с разводным ключом, исписанным рунами.)
ВИТЯ: Толян! Привет! Я тебе по вызову. У тебя тут, говорят, в третьем измерении засор в канализационном портале? АНАТОЛИЙ: Это у меня в жизни засор, Вить. Смотри. (Достаёт из-под стойки рапиру.) Занимаюсь. А голос в голове говорит: «Анатолий, тебе 36, ты не прыгучий, ты престарелый бармен». ВИТЯ (осматривает рапиру, прикладывает к трубе): Да нормальный ствол. Прямой. А, рапира, да. Канал не забит. Это у тебя в черепной коробке сидит малюсенький архидемон перфекционизма. Его надо... (Прикладывает ухо к клинку, слушает.) Ага... Он шепчет: «Ты не станешь олимпийским чемпионом, поэтому не суйся». АНАТОЛИЙ: Именно! ВИТЯ: А ты ему скажи: «Да, не стану. Зато научусь стоять прямо, смотреть в глаза сопернику и делать красивое движение. А потом пойду есть щи». Сантехническая мудрость: не там ищешь счастье, где прорвало, а там, где пока не капает. Давай ключ на 17.
(ВИТЯ стучит ключом по лбу АНАТОЛИЮ. Раздаётся лёгкий понг, и из уха АНАТОЛИЯ вылетает крошечный крылатый демон-прожупь с блокнотиком. Виктор ловит его файн-стрейнером.)
ДЕМОН ПЕРФЕКЦИОНИЗМА (тоненьким голосом): Вы не реализовали свой потенциал! Вы не соответствуете парадигме успеха! Ваши родители стареют! ВИТЯ: Иди-ка ты. (Вытряхивает демона в ведро с грязной шваброй.) Вот твой потенциал. Мой — чинить трубы. Твой — смешивать коктейли и иногда тыкаться железкой. Не царское это дело — реализацией страдать. Царское дело — щи хлебать. Иди работать.
Сцена третья. Квартира Анатолия, неделю спустя.
Толя стоит у плиты. Варит щи. Рядом на табуретке лежит рапира. Он помешивает кастрюлю и смотрит в окно на панельные дома.
ВНУТРЕННИЙ ГОЛОС (уже без демонического эха, больше похож на голос уставшего диктора): Война идёт в мире. Ты не воин. Анатолий (вздыхает, пробует щи на соль): Нет. Не воин. Я — человек, который варит щи. И знает пять аккордов. И умеет рисовать трёхмерный куб. И держать рапиру, чтобы она не дрожала. И какать.
(Из микроволновки доносится одобрительный шёпот Бабы Глаши: «НАКОНЕЦ-ТО ДОШЛО. СИЛА НЕ В ТОМ, ЧТОБЫ ПРИЗВАТЬ АРМИЮ ТРУПОВ. СИЛА — ЧТОБЫ НАКОРМИТЬ ЖИВЫХ. ХОТЯ БЫ СЕБЯ. НАЛЕГАЙ НА КАПУСТУ, ОНА У ТЕБЯ ПЕРЕВАРЕННАЯ».)
Анатолий наливает себе полную тарелку. Садится. Ест. За окном темнеет. В этой темноте мерцают огни. Кто-то ссорится, кто-то смеётся, кто-то боится, кто-то вызывает древних богов, чтобы спросить про смысл жизни.
Анатолий доедает щи. Отодвигает тарелку. Берёт рапиру. Делает одно-единственное, чистое, выверенное движение – укол. В пустоту. Просто так. Потому что может.
Он стал колдуном. Но не стал музыкантом. Не стал художником. Он стал человеком, который ест щи и иногда делает укол в пустоту. И, возможно, это и есть самая тихая, самая странная, самая победоносная форма чернокнижия из всех возможных.
КОНЕЦ.
P.S. НИКОГДА НЕ ВЫЗЫВАЙТЕ ДРЕВНИХ БОГОВ ДЛЯ ПРОФОРИЕНТАЦИИ. ВАМ МОГУТ ПРОПИСАТЬ (В) ЩИ И БУДУТ АБСОЛЮТНО ПРАВЫ.
Деревянная изба стояла на отшибе, в самой чаще леса, на большой поляне и как только издалека кто либо из людей начинал подходить к жилищу Самуила, начиналось создание иллюзии хорошей, доброй и светлой территории, заманивая и обманывая путников и будущих жертв.
Да и сам Самуил тут же превращался в благообразного старца с посохом, всегда готовым оказать помощь, указать дорогу, накормить и предоставить ночлег тем, кто в этом нуждался, тем самым все глубже заманивая в свой капкан. Но не только Самуил постоянно находился в этой, казалось бы, жизнерадостной обители - его верными, хоть и весьма своеобразными, помощниками были пауки - мутанты, порожденные его темными экспериментами. Внутри избы царил всегда запах горячего воска, трав а по стенам, потолку и даже по мебели вились толстые, липкие паутины, переливающиеся в ярком свете вечных факелов, которые Самуил зажигал одним движение руки. Эти паутины были не просто ловушками для неосторожных насекомых а были частью сложной, живой системы, управляемой существами и каждое из этих существ было чудовищным порождением природы и магии.
Но самое жуткое было их "лицо".
Вместо привычной паучьей головки, у них было нечто, напоминающее искаженное человеческое лицо - с деформированными чертами, глазами и телами с длинными, тонкими лапами, способными бесшумно скользить по любой поверхности. А рот, иногда без губ, иногда с тонкими, острыми зубами, мог издавать странные, шипящие звуки, которые всегда имели смысл для Самуила.
Они были его глазами и ушами в лесу, его руками, когда требовалась ловкость и скрытность, приносили ему редкие травы, пойманных зверьков для его зелий, и даже, по слухам, заблудившихся путников, не говорили на человеческом языке, их общение с колдуном было бессловесным, основанным на телепатической связи и тонких вибрациях паутины.
Один из них был главным помощником Самуила, с именем "Зид", мог плести паутину такой прочности, что она могла удержать даже медведя, его прикосновение было холодным, но его присутствие успокаивало колдуна, когда тот погружался в свои темные ритуалы.
Другой был самым быстрым и ловким, способным проникать в самые узкие щели и подслушивать самые тихие разговоры.
1/4
Были и другие - способные видеть в полной темноте, с лапами заканчивающимися острыми, как бритва, когтями, способными разрезать камень, паук живущий только зимой и уходящий в спячку с весны до осени с человеческим черепом в миниатюре вместо головы и множество других, каждый со своим уникальным обликом и способностями.
Самуил относился к ним не как к животным а как к своим детям, своим творениям - кормил их, ухаживал за ними и даже разговаривал с ними, хотя их ответы были лишь тихим шелестом паутины и странными, нечеловеческими звуками и видел в их искаженных лицах отражение своей собственной одинокой души, своей одержимости знанием и властью. Иногда, когда Самуил погружался в глубокие медитации, пауки собирались вокруг него, их ужасные морды, освещенные мерцанием свечей, казались почти скорбными, они чувствовали его боль, его гнев, его вечное стремление к чему-то недостижимому. В такие моменты они плели вокруг него защитные коконы из своей самой прочной паутины, оберегая его от внешних угроз и от самого себя. Часть из них охраняла избу Самуила с внешней стороны, раскинув свои паутины по очерченному Самуилом огромному кругу вокруг его жилища, лес вокруг избы тоже был под их контролем, они предупреждали Самуила о приближении незваных гостей и любой, кто осмеливался приблизиться к логову колдуна, рисковал попасть в их липкие объятия, стать добычей или, что еще хуже, частью его жутких экспериментов. Слухи о пропавших путниках, о странных существах, замеченных на опушке леса, лишь подпитывали страх перед Самуилом и его паучьими помощниками.
Они были его творениями и в их странной, чудовищной красоте Самуил находил свое собственное, извращенное отражение и пока он жил уже вторую сотню лет, жили рядом с ним и пауки с человеческими лицами - его верные, жуткие помощники, охраняющие тайны избы в сердце леса. Когда Самуил чувствовал прилив магической силы, его паучьи помощники становились еще более активными, их движения - стремительными, они словно оживали, отражая мощь, исходящую от их хозяина.
Однажды в лес забрёл молодой охотник, заблудившийся в тумане, он был смел и неосторожен и его любопытство привело его прямо к логову Самуила.
Пауки, как всегда, были на страже и охотник был доставлен в избу, где Самуил, глядя на его испуганное лицо, увидел не просто заблудившегося человека а потенциальный источник знаний. Колдун начал свои эксперименты, используя пауков как своих ассистентов, они помогали ему удерживать охотника, подавать ему инструменты. После того, как Самуил извлек из охотника жизненную энергию и знания о редких новых травах, его судьба решалась. Иногда он становился частью следующего поколения пауков-мутантов, его черты искажались и вплетались в их жуткую сущность, в других случаях, если он был слишком слаб, его просто оставляли на съедение другим обитателям леса а пауки лишь наблюдали издалека и оставались невозмутимыми.
Когда Самуил работал над особенно сложным заклинанием, требующим редкого ингредиента, пауки отправлялись на поиски и находили цветок, который искал Самуил в самой глубине темного оврага, где даже светлячки боялись появляться. Вернувшись, она осторожно подавали ему в руку - Самуил кивал и в его глазах мелькало что то похожее на благодарность. Но не всегда их существование было столь упорядоченным - иногда, когда Самуил терял контроль над своими силами или когда его охватывала безумная ярость, пауки тоже становились беспокойными. Их морды искажались еще сильнее, их шипящие звуки становились громче и они начинали плести паутину хаотично, заполняя избу липкими, бесполезными нитями.
В такие моменты Самуил сам становился пленником своих творений, пока не находил способ успокоить их и себя.
Иногда, когда Самуил читал древние фолианты, его паучьи помощники собирались вокруг него, их многочисленные глаза внимательно следили за движениями его рук и за тенями, пляшущими на стенах и они, казалось, понимали смысл его слов.
Как то на территорию Самуила проник огромный, черный ворон с горящими красными глазами, он был посланником какой то темной силы, желающей свергнуть колдуна. Но пауки были готовы и с невероятной скоростью атаковали птицу - острые лапы разрывали перья и плоть, окружали раненого ворона, плетя вокруг него плотную, липкую сеть.
Когда битва закончилась, и ворон был обездвижен, Самуил подошел к нему, его рука коснулась клюва птицы. Он не искал информации а искал сущность, пауки словно по команде начали плести вокруг ворона кокон, который становился все плотнее и темнее. Вскоре из него начало исходить слабое свечение а затем тихий, но отчетливый шепот - это была душа ворона, пойманная и трансформированная, готовая стать частью нового эксперимента Самуила.
Так жизнь в избе колдуна продолжалась десятилетиями, с вечным круговоротом магии, страха и трансформации. Пауки-мутанты, с их жуткой красотой были не просто помощниками а неотъемлемой частью этого мира - они были отражением самого Самуила, его одиночества, его одержимости, его извращенной любви к своим творениям. Иногда, когда Самуил смотрел на них, то видел в их искаженных чертах не только ужас, но и нечто большее - преданность, которая не требовала слов и понимание, которое не нуждалось в разуме.
Они были его семьей, его единственными спутниками в этом мире, где его боялись и ненавидели, их существование было неразрывно связано с судьбой колдуна, отражая его одиночество и одержимость.
Так, в сердце леса, продолжалась их жуткая, но неразрывная связь навеки ...
19 век, Российская империя. Не думаю, что все крестьяне были суеверными. Однако людям несуеверным могло быть тяжко жить, видя что люди суеверные действуют, руководясь суеверными взглядами.
В 1866 году в Российской империи в Пензенской губернии в селе Гольцовка была эпидемия холеры, приведшая к смерти людей. Православный священник Иоанн Благонравов рассказал о суеверном взгляде крестьян о том из-за чего случилась холера
Холера у нас в Г. появилась 7-го Октября и продолжалась до 25. Народу, благодареніе Господу, умерло этою болезнію не очень много - человек 12. Но и эта незначительная цифра умерших сильно настращала жителей Г.; улицы и прежде немноголюдныя, сделались почти пусты. Погребальныя процессіи на кладбище прежде сопровождались довольно значительной толпою родных и знакомых умершаго; а тут идут за гробом человека два-три, самые ближайшіе родственники покойника, в которых скорбь по умершем заглушает боязнь заразы от холеры. Пріезжал в Г. лекарь и оставил здесь фельдшера подавать помощь больным. Но фельдшеру трудно было выполнять свою обязанность,-народ к нему мало имел доверія, и лекарства, даваемыя больным, большею частию оставались не тронутыми, или выливались куда- нибудь. Крестьяне и в нехолерное время почему-то подозрительно смотрят на лекарей; они скорей обратятся за помощію къ какой-нибудь старухе-знахарке в случае нужды, нежели к лекарю. У некоторых из них из каких-то источников составились до невероятія дикія понятія о лекарях, как людях самыхъ опасных которые своими лекарствами морят людей. Мне не раз случалось слышать от больных, на мой совет-обратиться за помощію к лекарю, такого рода ответы: ,,нет, батюшка, так и быть,-приведи Бог смерть, да не от лекаря, знаем мы, как они лечат, - они как раз отправят на тот свет. При таком недоверіи к лекарям, очевидно, медицинскія пособія не имели должнаго успеха. Убедишь инаго принять лекарства, -он раза два-три примет, а потом и бросит; спросишь его, что лекарства принимал? - принимал, батюшка, да толку нет никакого, нет уж верно кому умереть- так умрет, хоть лечи-не лечи. Много нужно было труда и времени убеждать каждаго больнаго, чтобы он принял даваемыя ему лекарства. Капли, разосланныя полицейским начальством священникам, у нас с начала холеры, когда еще не было смертных случаев, расходились довольно успешно, больные сами приходили ко мне на дом за лекарствіем от поноса. Но потом, когда холера усилилась и народ стал мереть, и капли потеряли к себе довеpie, так что были случаи, когда больные наотрез мне говорили, что не буду принимать лекарства, хоть сейчас умереть, не внимая с моей стороны ни каким доказательствам.
Народ, озадаченный частыми случаями внезапной смерти своих родных и знакомых, находился в каком-то суеверном страхе, начали ходить по селу нелепые толки о похожденіях какой-то "волхи" в виде огромной коровы. Явились и очевидцы этого зловреднаго существа, которое ходит по ночам и морит народ. Первый увидал эту волху, как мне разсказывали, мужичек из соседней деревни. Ехал он из Г. в свою деревню довольно поздно и был, по его собственному сознанию, весьма таки на веселе. Была темная осенняя ночь, лил сильный дождь, и вот встречает его в одном месте огромная рыжая лысая корова, - стала она среди дороги и не дает ему ходу; он и кнутом на нея машет и читает молитвы, нет, ни что не берет, все стоит среди дороги. Наконец кое-как она дала ему дорогу и он отправился далее. Подъезжает он к своей деревне, и чтоже?! Эта самая корова ходит около барской риги, но тут она ему не делала никаких препятствій. Что может быть достовернее этого расказа о волхе?! Нет ничего мудренаго в пъяном виде и в ночное время увидать что-нибудь страшное и чудовищное - заводят же нечистые пьяных в овраги и пропасти. Но вероятнее всего этот пьяный мужичек видел обыкновенную корову, которая запоздала в поле и пробиралась ко двору. Подобнаго рода случай в наших краях был года два - три тому назад. Был падеж скота, народ начал отыскивать причину, отчего скот мрет, начались толки да пересуды и наконец порешили на том, что непременно ведьма ходит и морит скот. Однажды кто-то в ночное время увидал в поле корову, тот час пришел домой и разсказал, что он видал страшную ведьму. Корова эта действительно была страшная: она болела долгое время и исхудала до того, что остался почти один скелет; потому хозяин об ней и не заботился, пустил ее в поле на волю Божию, жива моя, а не жива- Бог с ней. Вот и собрался народ с дубьем да с кольями на брань против этой полуживой коровы и, разумеется, тот час убили ее. Что же оказалось впоследствіи? Утром же на другой день нашелся хозяин этой коровы и взыскал с жителей той деревни за нее 25 рублей серебром.
<...>
Мокшанскаго уезда села Гольцовки Священник Иоанн Благонравов. 1866 г. Ноября 10 дня.
Холе́ра, острое инфекционное заболевание, вызываемое бактерией Vibrio cholerae при попадании в организм человека заражённых пищевых продуктов или воды, относится к категории особо опасных инфекций
<...>
В связи с тенденцией к эпидемическому распространению холера относится к карантинным болезням. Источником инфекции является человек (больной холерой или носитель холерного вибриона). Заражение возникает при попадании холерных вибрионов в желудочно-кишечный тракт человека с загрязнённой водой и пищей. Механизм заражения: фекально-оральный. Основной путь передачи заболевания: водный (употребление воды, загрязнённой человеческими фекалиями). В бытовых условиях распространению холеры также способствует прямое загрязнение пищи фекалиями, содержащими холерные вибрионы. Инкубационный период: от нескольких часов до 5 дней (чаще 1–2 дня). Заболевание встречается как у взрослых, так и у детей.
<...>
Холера – чрезвычайно заразное заболевание. Бессимптомные носители в течение 10 дней после инфицирования могут выделять бактерии вместе с фекалиями, которые, поступая в окружающую среду, потенциально могут инфицировать других людей [Клинические рекомендации (протокол лечения) оказания медицинской помощи детям, больным холерой. 2015].
В профилактике заболевания важную роль играют безопасное водоснабжение и санитария, а также надлежащая противоэпидемическая организация работы по выявлению источников инфекции. Для предупреждения распространения холеры за пределы эпидемического очага необходимы своевременные карантинные мероприятия.
Для профилактики и борьбы со вспышками болезни в регионах с высоким риском распространения холеры могут быть использованы пероральные вакцины против холеры (Холера. ВОЗ).
Богомолов Борис Павлович. Первая публикация: Большая российская энциклопедия, 2017. Актуализация: 2023.
Все эти тексты были реакцией на мой опыт игры в кампейне «Затерянные рудники Фанделвера» — за персонажа, которого я, честно говоря, и не планировал делать хексадином. Это был мемный герой (паладин-коммунист, ха), неожиданно для меня самого выросший в одного из любимейших персонажей, с которым я провёл почти полтора года. Теперь, когда кампания подошла к концу, пришло время рассказать его историю.
Эта статья — не гайд и не анализ правил. Это скорее небольшой художественный пересказ событий, которые, на мой скромный взгляд, сложились в яркую и насыщенную историю.
P.S. Отдельная благодарность Тане — нашему потрясающему мастеру, которая воплощала в реальность мои безумные затеи и помогла мне по-настоящему полюбить D&D. А также неподражаемой художнице и участнице кампейна LIXA, чьи арты я буду использовать в качестве иллюстраций для этой статьи.
Начало истории
История Терая началась в Амне, в городе Эшпутре, где мерилом достоинства служил размер кошелька. Сын одинокой прачки, Терай рос в атмосфере честного труда. Когда же мать умерла, он, не в силах терпеть пустоту родного дома, записался в отряд стражи, сопровождавший шахтёров в Горы Троллей. Там Терай привык работать за двоих: и как воин, и как простой рудокоп – чем заработал всеобщее уважение.
Именно оно впоследствии сплотило шахтеров и солдат вокруг Терая, когда на его отряд напали тролли. Тогда же в тифлинге пробудилась священная магия: раненый товарищ исцелился, стоило красному свету, источаемому руками Терая, коснуться его. Какое божество наделило его этим даром, новоиспеченный паладин не интересовался. Куда больше его заботила возникшая в сознании мысль: те, кто рискуют жизнью, получают меньше всех, а богатство стекается к праздной знати.
Терай исцеляет раненного шахтёра // ChatGPT
Это откровение положило начало первому рабочему движению, созданному Тераем. Несколько месяцев он и его товарищи инсценировали нападения на шахтёрские партии, чтобы затем сбыть награбленное и раздать прибыль тем, кого они же и ограбили. Но власть не терпит, когда кто-то пытается менять правила, и вскоре этот небольшой заговор раскрылся. Друзья помогли Тераю, подвергавшемуся гонениям, бежать, и он покинул родину, оставив за спиной свой первый несостоявшийся бунт.
Красный — цвет борьбы
Странствуя по Побережью Мечей, Терай понял: мир невозможно изменить без денег. Чтобы их заработать, паладин нанялся наёмником к дварфу Гундерну Роксикеру и последовал за ним в Фандалин — тихий городок, некогда известный своими шахтами. В пути отряд авантюристов сумел избавить местное племя гоблинов от тирании багбиров и обратить их в идеологию всеобщего трудового равенства.
По прибытии в Фандалин оказалось, что его держит страхе банда Красных Плащей. Повод для столкновения нашелся быстро. Ночью один из разбойников (отрядный колдун по воле своего покровителя) убил сына трактирщика. Преисполнившись праведной ярости, наемники перебили бандитов и, проникнув в их логово в трофейных плащах, уничтожили его. С тех пор рваный красный плащ стал неотъемлемой частью образа Терая.
И совсем скоро он стал красным ещё и от крови. Насмотревшись на жестокость в ходе своих похождений, паладин понял, что не сможет создать утопию, покуда те, кто ей угрожают, не будут истреблены. Эта мысль легла в основу его Клятвы Мести – обещания жестоко карать всякого, кто посягнул на свободу простого народа. Охваченный тягой к праведному насилию, Терай уподобился фанатику и буквально купался в крови врагов.
Но судьба подарила ему свет — эльфику Гараэль, жрицу Тиморы. Когда один из товарищей Терая погиб, именно она при поддержке отрядного волшебника Сил’Маша, пожертвовавшего трофейным посохом, вернула его к жизни. Небрежное прикосновение рук положило начало связи, которая стала для Терая такой же важной, как идея справедливости. С тех пор, возвращаясь в город из походов, он искал глазами лишь возлюбленную.
Гараэль – жрица Тиморы // ChatGPT
Союз красного и черного
Преследуя колдуна по кличке Паук – корень всех проблем Фандалина – отряд пришел в заброшенную магическую кузницу. Разобравшись с врагами, чья злая аура глушила его сверхъестественное чутье, Терай услышал зов сущности, заключённой в куске руды. Ощутив родственную душу, паладин решил освободить пленника. Для этого в той же кузнице он выковал боевой молот, вплавив в него свой сломанный рог. Магическое оружие стало воплощением пакта между Тераем и Безымянным – живой тенью, имеющей аналогичную цель: отомстить всем, кто сеет несправедливость.
Используя новообретенную силу, Терай вместе с отрядом уничтожили Паука. Но на этом беды не кончились. Фандалином заинтересовались иллитиды, решившие использовать осколки нетерильского обелиска для превращения его жителей в себе подобных и призыва отражение своего падшего божества – Илвааша. Осознав масштаб угрозы, к отряду присоединилась Гараэль. Так начался их с Тераем разлад.
Увидев любимого в бою, жрица ужаснулась его фанатичной жестокости. Позднее начались разногласия уже из-за разницы взглядов: если Терай считал сокровища храма деньгами, которые нужно раздать нуждающимся, то для Гараэль подобная логика была святотатством. Ситуация усугублялась тем, что на жрицу положили глаз иллитиды. Как и волшебник Сил’Маш, она начала видеть пугающие видения, слышала потусторонние голоса. Эта ноша постепенно сводила ее с ума, причиняя страдания как Гараэль, ненавидевшей новую себя, так и Тераю, пытавшемуся сохранить их связь.
1/2
Терай и Гараэль в краткие моменты близости // Art by LIXA
Последний клин между ними был вбит в одном сражении. Оказавшись в безвыходной ситуации, паладин раскрыл товарищам тайну своей силы и дал Безымянному занять свое тело. Ко всеобщему удивлению, тот начал разить врагов не тьмой, а божественным светом. Узнав таким образом, что Терай продал душу, Гараэль окончательно разочаровалась в нём, чем только подтолкнула к сближению с покровителем.
Беседуя с ним, Терай узнал, что под маской Безымянного скрывался ангел Ремиил. Когда-то бывший слугой Латандера, он осудил бездействие богов, и за свою дерзость был наказан ссылкой в План Теней в качестве слуги Королевы Воронов. Но и там Ремиил не смог унять свой нрав. Он нарушил приказ госпожи о невмешательстве в дела смертных и спас двух младенцев, умирающих от болезни. За это богиня развоплотила его и поместила в кусок руды, погребенный под толщей скалы. Там Ремиил провёл в муках одиночества века, мечтая изменить несправедливый миропорядок.
Точка невозврата
Поворотным моментом в истории Терая стала его смерть. Оглушенный психической волной, он не смог отразить нападение Пожирателя Интеллекта, и тот выел ему мозг, заместив его собой. Не желая терять паладина, Ремиил удержал его душу от ухода в посмертие и сам вселился в тело тифлинга, подавив волю паразита. Отряд принял ангела в своих рядах — из уважения к памяти Терая, который ему доверял. Только Гараэль не смирилась, видя в Ремииле лжеца и захватчика.
Раздавленная гибелью Терая, жрица вскоре нашла свой конец на Дальнем Пределе, куда отряд отправился в поисках фрагмента обелиска. Её смерть потрясла всех и заставила Ремиила пересмотреть своё отношение к миру. Привыкший видеть в себе и в смертных лишь инструменты, он узрел в гибели Гараэль истинную жертвенность. А любовь Лии и Вергилия, не угасшая под тяжестью новой потери, показала ему, насколько сильной может быть воля тех, кто сражается за своё счастье.
Тем временем в отряде едва не случился раскол. Сил’Маш и его ученик-колдун Бабай обезглавили тело Гараэль, намереваясь создать из её черепа могущественный артефакт, но товарищи остановили их, а мощи жрицы доверили Лие. Глубокая привязанность юной чародейки стала одной из нитей, что вернули душу Гараэль — очищенную от иллитидской скверны — в мир в обличье призрака. Второй причиной её возвращения стало милосердие: даже после смерти она уберегла Бабая от проклятья, наложенного разгневанным покровителем, лишив юношу жизни прежде, чем оно успело сработать. Сил’Маш пережил это тяжелее всех.
Лия и призрак Гараэль // Art by LIXA
Примирившись с Гараэль, Ремиил понял: чтобы вернуть Терая — того, кого он к тому моменту уже считал другом, — ему необходимо принести жертву. Так ангел решил слиться с паладином. Убедив разбитую душу Терая продолжить путь, Ремиил растворился в ней, создав тем самым новое существо — Тераила. Этот аасимар унаследовал пылкий характер и чувство справедливости Терая, а также вековую память и мудрость Ремиила. Вобрав в себя эти качества, но став самостоятельной личностью, обновлённый паладин воспылал чувствами к призраку Гараэль — и она, наконец, ответила ему взаимностью.
Тераил в боевом обличье аасимара готовится уничтожать врагов // Art by LIXA
Финал
Преодолев бесчисленные опасности, герои добрались до цитадели иллитидов, зависшей в пустоте на границе Астрального плана и Дальнего Предела. Там Сил’Маш, изнурённый непрерывным психическим давлением свежевателей разума, не выдержал — и, сломленный их волей, обратил оружие против своих спутников, встав на сторону врага.
Сражаясь на пределе сил, авантюристы удержали натиск иллитидов, но им всё ещё не хватало мощи для решающего удара. Тогда Гараэль воззвала к Тиморе, и богиня сама вошла в её призрачное тело, позволив героям одолеть зло: Сил'Маш погиб, Илвааш так и не смог вернуться, а тлетворное влияние иллитидов рассеялось вместе с их гибелью. Однако для Гараэль это стало последним подвигом — изнурённая страданиями, долгим посмертием и силой самой богини, она отправилась в домен Тиморы, чтобы обрести покой. Богиня позволила Тераилу проститься с любимой, но тот замыслил иное.
Представ перед Тиморой, Тераил вспомнил путь Терая и Ремиила — двух жертв несправедливости, пытавшихся изменить мир силой. Обладая опытом обоих, аасимар понял: равенства так не добиться. Поддержать справедливость можно, лишь посвятив себя силе, которая помогает каждому беспристрастно — удаче. Поэтому Тераил «поставил всё» и предложил Тиморе принять его как своего ангела. Богиня согласилась, и благодаря полубожественной природе паладина, влиянию Дальнего Предела и энергии, накопленной иллитидами за время ритуала, вознесла его.
Оставшись последними из отряда, Вергилий и Лия вернулись в Фандалин и открыли приют имени Гараэль. Сил’Маш и его ученик Бабай были рождены заново в новых обликах их общим другом, друидом Альтоном. А Тераил тем временем верно служил богине удачи, наслаждаясь обществом души Гараэль на вершинах Целестии и время от времени навещая тех, кого любил при жизни.
Ну вот и всё. Полтора года игр уместились в одной статье. Этим текстом я могу считать свой путь с хексадином завершённым. Конечно, здесь удалось рассказать далеко не обо всём — полный вариант летописи нашей кампании перевалил за 350 страниц: там и конфликты Бабая с покровителями (а их было целых два, и обоих он кинул), и соперничество Терая с Вергилием, (броманс воспетый в легендах) и множество других историй, расписывать которые пришлось бы часы.
Я искренне рад, что прошёл этот путь, и желаю каждому найти такую кампанию, которая сделает D&D чем-то большим, чем просто настольной ролевой игрой в ваших глазах.
Спасибо всем, кто дочитал до конца!
P.S.Больше артов и эскизов, посвященных кампейну, вы сможете найти в телеграмм канале LIXA, а лучшие игры – у мастера Тани.
P.P.S. Ну и немного эскизов на дорожку)
1/3
Терай и Вергилий. Лия и её любимый друид в зверином облике. Бабай и его покровительница // Art by LIXA
