Вторник — самый коварный день недели. В понедельник ты еще полон отчаяния от прошедших выходных, а в среду уже виден свет в конце туннеля. Вторник же — это серая зона, когда люди, видимо, решают проверить законы физики на прочность.
Звонок. 10:43 утра.
Клиент: Валерий, голос уверенный, с нотками оскорбленного достоинства.
Товар: Сейф «Бастион-М», класс огнестойкости 60Б.
— Иван, ваша компания торгует браком, — начинает Валерий без прелюдий. — Я провел полевые испытания. Сейф тест не прошел. Я требую возврат и компенсацию морального вреда.
— Валерий, давайте по порядку, — я делаю глоток остывшего кофе. — Что именно случилось? Замок заклинило? Стенки деформировались?
— Хуже. Содержимое уничтожено.
— Бумаги сгорели? — я напрягаюсь. Это серьезно, это действительно гарантийный случай.
— Какие бумаги, Иван? Я же не идиот — жечь документы. Я положил туда контрольный образец. Килограмм пломбира.
В трубке повисает тишина. Я слышу, как в соседнем отделе Леша-айтишник роняет сервер, но это кажется мелочью по сравнению с тем, что происходит в моей голове.
— Простите, пломбира? — уточняю я.
— Именно. Я развел костер на даче, положил мороженое в сейф, закрыл и поместил в эпицентр пламени. Через час достал. Иван, там была лужа! Теплая, сладкая молочная лужа! А в инструкции написано: «Защита от теплового воздействия». Где защита, Иван?!
Я снимаю очки и тру переносицу. Это тот самый момент, когда мне нужно объяснить взрослому, дееспособному человеку с правом голоса и водительскими правами разницу между сейфом и холодильником из Хогвартса.
— Валерий, — говорю я максимально мягко, как санитар в отделении буйных. — Класс огнестойкости «60Б» означает, что в течение 60 минут температура внутри сейфа не поднимется выше 170 градусов Цельсия. Это температура, при которой не обугливается бумага.
— И что?
— Пломбир плавится при нуле. Бумага — при 230. Ваш сейф сработал идеально. Он не дал мороженому испариться или превратиться в уголь. Он его просто... согрел. Вы запекли пломбир в бронированном шкафу за сорок тысяч рублей.
Пауза длилась секунд тридцать. Я слышал, как в голове Валерия скрипели шестеренки, переваривая эту информацию.
— То есть, — наконец произнес он, — холод он не держит?
— Нет. Это не термос. Это стальная коробка с бетоном внутри.
— Хм. Тогда ладно. Но осадок остался.
Мы сошлись на том, что я вышлю ему промокод на 5% скидку на нашу продукцию (кроме продуктов питания, слава богу, мы их пока не производим, хотя йогурты уже были).
Вечером пришел домой, насыпал корма Сергею. Кот посмотрел на еду, потом на меня, потом демонстративно потрогал лапой миску с водой — проверял температуру.
— Ешь, — сказал я ему. — Она не огнеупорная.
Сергей вздохнул и приступил к трапезе. Кажется, он единственный в этой квартире, кто понимает физику на интуитивном уровне.
С уважением.Ваш Иван.П.
Вечером выложу комментарии в нашем чате....будет интересно
У меня был рабочий чат. Не общий, а тот, где сидели 15 человек из смежных отделов. Он назывался «Срочные вопросы».
И он действительно был «срочным». Только срочность эта была странной: там скидывали мемы в пятницу вечером, обсуждали, где купить кофе для офиса, согласовывали отпуска и иногда — решали рабочие вопросы. Звенел он постоянно. Я выключал уведомления, но привычка заглядывать туда каждые 20 минут оставалась. А там — 50+ непрочитанных. И мозг начинал скроллить: а вдруг что-то важное пропустил? ну бывает...
В итоге за неделю я тратил кучу времени не на работу, а на сортировку этого информационного шума. А потом ещё и нервничал, потому что важное сообщение о дедлайне тонуло в мемах про котиков.
Я решил, что это идиотизм. И сделал три шага:
1. Создал новый чат. Назвал его сухо: «Обсуждение проектов А и Б».
Пригласил туда только 5 ключевых людей, с которыми реально веду эти проекты. Написал: «Коллеги, чтобы быстрее решать вопросы, предлагаю все рабочие моменты по этим проектам писать сюда».
2. В старом чате написал чётко:
«Всем привет! Чтобы не терять важную информацию, предлагаю: мемы и обсуждения офисного быта — оставляем здесь. Все срочные и рабочие вопросы по проектам — дублируем в чат «Проекты А и Б». Так всё будет на своих местах».
И самое главное — я перестал реагировать на нерабочие сообщения в старом чате. Вообще. Даже если там был остроумный мем. Молчание — тоже сигнал.
3. В новом чате установил железное правило:
— Никаких «доброго утра».
— Никаких стикеров.
— Вопрос формулируется сразу и чётко. Если нужно решение — предлагаются варианты.
— Ответы такие же: по делу, без воды.
Что изменилось?
Через неделю старый чат умер. Без моей реакции и с чётким правилом он превратился в тихое болотце, где изредка появлялось объявление про уборку кухни.
Новый чат стал инструментом. Захожу туда 3-4 раза в день, трачу 10 минут, чтобы всё прочитать и ответить. Важные вопросы не теряются. Мозг не отвлекается каждые пять минут.
И самое главное — я вернул себе главный ресурс: непрерывное внимание. Оказалось, именно постоянные микропереключения («посмотрю-ка, что там в чате») выматывают больше, чем сама работа.
Теперь я чётко знаю: если чат называется «Срочно», а в нём обсуждают, где купить печенье к чаю — это не срочный чат. Это цифровой мусор. И его можно либо переименовать в «Флудилка», либо просто выйти оттуда, сохранив нервы.
А у вас есть такой чат, который давно превратился в помойку, но вы боитесь оттуда выйти или навести в нём порядок? Или, может, вы уже это сделали и почувствовали себя свободным человеком?
Разбираем, что делать, когда в процессе появляется бутылочное горлышко и как аккуратно его расширить, не ломая команду и систему
На связи команда WEEEK — сервиса по управлению проектами и задачами. Мы знаем кейсы, когда команды растут, нанимают людей, добавляют инструменты, но почему-то всё равно не начинают работать быстрее. Обычно проблема не в людях и не в количестве ресурсов. Проблема — в узком горлышке.
Разберёмся, что это такое, почему оно появляется почти в каждом проекте и как его находить, пока оно не начало тормозить весь бизнес.
Что такое «узкое горлышко» в проектах
«Бутылочное горлышко» (bottleneck) — это этап, человек или ресурс, который не справляется с потоком задач и задаёт скорость всей системе. Неважно, насколько быстро работают остальные — процесс всё равно движется с темпом самого медленного звена.
Проект может выглядеть активным: задачи создаются, обсуждения идут, команда загружена. Но если где-то задачи стабильно застревают, именно там и находится ограничение, которое незаметно съедает сроки и результат.
Ключевой принцип тут простой: ускорять всё подряд бесполезно. Пока не обнаружено и устранено узкое место, любые хаотичные улучшения вокруг не дают эффекта.
Почему узкие горлышки появляются даже в сильных командах
Чаще всего bottleneck возникает из-за роста и усложнения процессов. Легко работать классно и слаженно, когда в команде 5 человек, а большинство задач — типовые и идущие по одному алгоритму. Но что делать, когда сотрудников становится 55, а то и 155? Тут-то и лего застрять.
Команда расширяется, задач становится больше, появляются новые роли и согласования, а система управления остаётся прежней. В итоге одни этапы начинают работать быстрее, другие не успевают перестроиться, и нагрузка концентрируется в одной точке.
Иногда узким местом становится конкретный специалист с уникальной экспертизой. Иногда — этап согласования, ручная операция или отсутствие чётких правил работы.
Чем опасно «узкое горлышко» для проекта
Узкое место редко болит сразу. Сначала это выглядит как «временные задержки» или «загруженный сотрудник». Но со временем последствия накапливаются.
Задачи простаивают, сроки сдвигаются, команда начинает спешить и терять качество. Одни сотрудники перегружены, другие вынужденно простаивают. Растёт напряжение, выгорание и ощущение, что усилий много, а результата мало.
В долгой перспективе это бьёт по деньгам, репутации и мотивации команды — даже если продукт и идея сами по себе сильные.
Какие бывают узкие горлышки
Узкое место может выглядеть по-разному, и это важно учитывать при поиске.
Кадровые — когда процесс завязан на одного человека или узкую группу специалистов. Процессные — когда тормозит сам порядок работы: лишние согласования, отсутствие регламентов, размытые зоны ответственности. Инструментальные — когда не хватает инструментов, автоматизации или доступов. Информационные — когда задачи стопорятся из-за неясных требований и плохой передачи информации. Внешние — когда ограничение находится вне команды: подрядчики, платформы, регуляторные требования.
Также узкие места бывают временными и постоянными. В первом случае помогает перераспределение нагрузки, во втором — только пересборка процесса.
С видами разобрались, теперь будем разбираться, как искать.
Как найти «бутылочное горлышко» в проекте
Начать стоит с визуализации процесса. Возьми один повторяющийся сценарий (например, запуск задачи или выпуск контента) и разложите с командой его на этапы от начала до конца. Важно видеть всю цепочку, а не отдельные куски.
Дальше смотрите на три простых сигнала:
где скапливается больше всего задач
на каком этапе они проводят больше всего времени
где выходит меньше всего завершённого результата
На этапе визуализации очень важно прислушиваться к мнению сотрудников, порой ответ лежит на поверхности. Если в одном и том же месте задачи копятся, долго не двигаются и редко доходят до финиша — вы нашли bottleneck.
Что делать после того, как узкое место найдено
Важно не только увидеть bottleneck, но и понять, почему он возник. Часто корень проблемы лежит не в скорости работы, а в отсутствии стандартов, прозрачности и ответственности. То есть мы смотрим не только на одну «точку» в рабочем процессе, а на всю систему.
Часто первым шагом становится чёткое описание требований. Когда задачи приходят размытыми, у команды уходит много времени на уточнения, правки и догадки. Единые шаблоны, понятные критерии готовности и договорённости о том, что считается результатом, снимают эту нагрузку.
Следующий шаг — ограничение количества задач в работе. Когда на этапе одновременно висит слишком много задач, внимание распыляется, растёт время выполнения и стресс. WIP-лимиты помогает системе работать ровно и предсказуемо, без постоянных завалов перед бутылочным горлышком.
И ещё один важный элемент — единое рабочее пространство. Когда статус задач, приоритеты и ответственность разбросаны по чатам, таблицам и головам, команде приходится постоянно синхронизироваться на словах. Прозрачная система с актуальным состоянием дел снижает количество уточнений и возвращает созвоны к их нормальной роли — точечной координации, а не спасению хаоса.
Когда процесс становится понятным и измеримым, узкие места либо исчезают сами, либо становятся управляемыми.
Что не стоит делать
Когда bottleneck наконец найден, появляется сильное искушение «срочно что-нибудь сделать». И именно в этот момент команды чаще всего совершают ошибки, которые делают проблему только глубже:
Давить на команду «Узкое горлышко» — это сигнал системы, а не лень или некомпетентность людей. Давление, ускорения и постоянные «подгоны» приводят к выгоранию и ошибкам, но не увеличивают пропускную способность процесса. Система продолжит работать в прежнем темпе, только с большим напряжением.
Вводить KPI
Когда узкое место пытаются «расширить» цифрами, задачи начинают подгонять под метрики. Команда закрывает показатели, но не реальную проблему: качество падает, решения принимаются в обход процесса, а «узкое горлышко» просто маскируется. KPI может быть полезен для анализа, но как мотивация в такой ситуации он чаще вредит.
Поиск виноватых и увольнение сотрудников Часто bottleneck выглядит как «один человек всё тормозит». Но в большинстве случаев он тормозит не потому, что плохой, а потому что на него завязано слишком много. Увольнение редко решает проблему — новый человек просто встанет в то же узкое место, в той же неработающей системе.
Добавлять хаотичные созвоны и ручное управление Постоянные проверки и уточнения создают ощущение контроля, но на самом деле увеличивают шум и отнимают время у команды. Проблема от этого не решится — наоборот, её начинают усиливать вручную, ещё сильнее перегружая процесс.
Не чинить всё сразу Попытка одновременно менять роли, инструменты, правила и приоритеты обычно приводит к хаосу. Работает точечный подход: одно узкое место — одно изменение — наблюдение за эффектом.
Что в итоге
«Бутылочное горлышко» есть почти в каждом проекте — и это нормально. Проблемы начинаются тогда, когда его не замечают и пытаются лечить симптомами.
Чёткая структура задач, прозрачные этапы и единая система работы позволяют увидеть реальные ограничения и устранять их без лишней суеты. А когда процессы выстроены, проект начинает двигаться быстрее — без перегруза, хаоса и постоянного ощущения аврала.
Альбом о жизни наёмного работника: выгорание, переработки, корпоративное давление и бытовая рутина. Честные и прямые тексты, с которыми узнают себя офисные сотрудники и молодые специалисты.
Больше интересных разборов, исследований и практических методик вы найдете в Телеграм канале RISE: Ноотропы и Биохакинг и группе ВК. Подписывайтесь, задавайте вопросы, общайтесь в нашем ламповом чате.
Всем привет. Работаю я в одной конторе, где офис — это open space на 50 чел. Тишина стоит, как в библиотеке, потому что начальник-мизантроп считает, что если не слышно клавиатур, значит, не работают. И вот в этой тишине живет Она.
Мы зовем её Пердокряка. Это не человек, это явление. Как северное сияние, только вонючее и внезапное.
Всё началось с Петровича из бухгалтерии. Мужик лет пятидесяти, добрейшей души, но после обеда, особенно если была капуста в столовой, он издавал звук. Нет, не просто пердел. Это был многослойный, филигранный аккорд: начиналось с густого, бархатного баса («пвррр»), который плавно перетекал в визгливую, надтреснутую трель («криии»), и всё это завершалось коротким сухим щелчком («кя!»). «Пвррр-криии-кя!» — как будто демон-скрипач запутался в его кишечнике.
Мы тихо ржали. Но потом история вышла за рамки Петровича.
Эпизод первый: Мистический.
Сидим на планерке. Начальник вещает про квартальные планы. Тишина. И вдруг из центра зала, явственно и одиноко: «Кря!». Чистое, звонкое «кря», как у резиновой уточки. Все замерли. Начальник побледнел. Источник звука установить не удалось. Никто не шелохнулся. Утки в радиусе километра не было.
Эпизод второй: Техногенный.
Наш сисадмин, Гена, чинил серверную стойку. Наклонился, и из глубины железных шкафов, в такт его движениям, раздалось нечто механическое и металлическое: «Вжжж-пум-кц!». Как будто робот-сварщик попробовал сходить по-большому. Гена отпрыгнул, думал, коротит. Но нет. Сервера работали. А звук ушел в стену.
Эпизод третий: Проклятие.
К нам приехал «важный клиент», надутый, как индюк. Весь день ходил и тыкал пальцем: «Это некомпетентно! Это непрофессионально!». Водил его по офису наш зам. И в самый пафосный момент, когда клиент задирал нос, чтобы понюхать воздух премиальности, из-под его собственного дорогого лофера раздался тот самый фирменный аккорд: «Пвррр-криии-кя!». Только в десять раз громче и как будто с эхом. Клиент остолбенел. Он физически ощущал вибрацию собственной подошвы. С тех пор с ним заключить контракт так и не удалось. Говорят, он сменил обувь и духовника.
Теперь мы знаем. Пердокряка - она не в человеке. Она в самом офисе. Она живет в вентиляции, прячется в системном блоке, дремлет под стулом начальника. Она дух этого open space’а, его смутная, невысказанная правда. Она реагирует на стресс, на ложь, на пережаренную капусту в столовой. Она наше коллективное бессознательное, выраженное в звуках газообразного состояния.
Если у вас в офисе слишком тихо и слишком пафосно — будьте осторожны. Она может переселиться к вам. И тогда ваш финансовый директор на ежегодном собрании, произнося речь о прибыли, неожиданно для всех громко и мелодично крякнет.
А у нас Петрович уволился. А Пердокряка — осталась. Она теперь на балансе как нематериальный актив.
(История основана на реальных событиях, имена и звуки изменены, но не приукрашены. Сорян за орфографию.)
